Долг любви
Шрифт:
– Не знаю, но обязательно скажу, как только пересплю! – крикнула я и, развернувшись, пошла на кухню, тем самым прекращая этот разговор.
Настроение было испорчено, но я не хотела показывать этого. Но еще больше я боялась, что теперь он уйдет. Налив кофе, я села за барную стойку и уставилась в окно. Антонио зашел на кухню и, увидев меня такой спокойной, налил себе кофе и присел рядом.
– Адалина, я прошу тебя, давай не будем усложнять и без того сложную ситуацию. Ты потеряла отца и…
– Девственность! – вставила Адалина усмехаясь
– Перестань, прошу, это не смешно! Тебе сейчас
– Ага! Уже перестала! – послав ему воздушный поцелуй, сказала я
– Адалина… – начал он
– Антонио, оставь это, прошу, я тебя поняла. Ты не хочешь связывать себя хоть какими-то обязательствами, тем более со мной! У тебя наверняка есть кто-то, извини, что не подумала об этом раньше! – закончила я и вылетела из кухни, не дожидаясь ответа.
– Ты меня не правильно поняла, Адалина! И у меня нет никого! – кричал
Антонио мне вслед.
– Никого нет, кроме тебя… – прошептал он.
Когда я увидел ее в аэропорту, то не сразу понял, что это она, Адалина. Лишь, когда она уставилась на меня, выронив чемодан, я понял, что это не просто красивая девушка, это была моя, Адалина Риччи!
Пятнадцатилетняя девочка с вьющимися волосами, с брэкетами на зубах и вечная моя спутница, не сводившая с меня влюбленных глаз. Каждый раз, карауля меня, я натыкался на нее и такой желанный взгляд, что с трудом держал себя в руках, чтобы не натворить глупостей. Я знал, что стоило мне только захотеть, она бы пошла со мной куда угодно, а также знал, что будет, поддайся я искушению.
И когда увидел ее там, такую красивую и желанную, я не поверил своим глазам. В этот момент, я понял, что именно потерял, потерял на целых десять лет. Потом, когда она бросилась в мои объятия, я чуть не потерял рассудок от ее запаха и рук, так нежно сжимавших меня. Мне пришлось собрать всю волю в кулак и отодвинуться от нее, но она неправильно поняла, думая, что мне просто неприятно.
Глядя на ее заплаканное лицо, я не сводил глаз с ее пухлых губ, мечтая прикоснуться к ним, и стоило мне прошептать, как я рад ее видеть, она сказал, что тоже рада видеть меня.
А потом была поездка в машине. Она плакала, а я ничем не мог помочь, и чтобы хоть как-то поддержать ее, я сжал ее руку, чувствуя тепло ее ладошки, она удивилась, не ожидая от меня ничего подобного. Я и сам не знал, зачем это сделал, но я не хотел видеть ее такой. Позже в церкви, я видел, как ей плохо и пытался облегчить ее бремя, принимая все соболезнования за нее.
Но потом все вышло из-под контроля.
Я не хотел вот так, спать с ней, но виски, и ее поцелуи сыграли со мной злую шутку. Когда я обнял ее чтобы успокоить, я и подумать не мог, что это выльется в такое. Но она начала целовать меня, и я не смог больше сдерживать свои чувства.
Я пытался, десять долгих лет пытался, но когда она прикоснулась ко мне своими губами, я потерял рассудок и все доводы, что приводил в своей голове. Позже, когда она оказалась девственницей, я растерялся. Я смотрел ей в лицо и не понимал, как она, такая красивая, ни с кем не спала за все время. Как могла держаться, но когда
Я был влюблен в нее еще тогда, но не показывал ей своих чувств, зная, что когда правда всплывет наружу, она возненавидит меня. И я сделал все, чтобы отдалить ее от себя, надеясь, что она забудет, но видимо это было не в моей власти. И на десять лет заточения она посадила не только свои чувства, но и мои. И сейчас я вновь оттолкнул ее по причине, которой она не знала, но скоро узнает.
Выбежав из кухни, я направилась в комнату. Взяв в руки телефон, я увидела кучу пропущенных от Лоры и несколько смс. Я решила набрать ей и поговорить так. Спустя пару гудков, на том конце провода раздался голос, волнение в котором, было слышно, даже за сотню тысяч километров.
– Адалина, твою мать, ты рехнулась? Я здесь с ума схожу, не зная, что и думать! Ты не перезвонила, когда прилетела, потом, когда прошло немного времени, не отвечала на мои смс. Я собралась и приехала в аэропорт, но мой рейс отложили! И вот я спрашиваю тебя, какого хрена, Адалина? – тирада Лоры была в ее духе, поэтому я нисколько не удивилась.
– Все в порядке! Со мной все хорошо, но если бы я рассказала, ты бы не поверила! – спокойно ответила я
– Ну и? Боже, из тебя вечно все нужно тащить клещами! Рассказывай, зная тебя, я поверю во все, что ты мне скажешь! – торопливо проговорила Лора.
Я рассказала ей все, начиная от того, как он встретил меня и заканчивая своей тирадой на кухне.
– Ну, ни хера себе, ты мать даешь! А он засранец, я ему еще скажу все что думаю! Я вылетаю, как только мой рейс восстановят, так что жди меня, и в этот раз действительно прошу тебя, не переспи с ним, пока меня нет! – усмехаясь, сказала Лора.
– Хорошо, обещаю быть паинькой! – скрестив пальцы, сказала я
– Люблю тебя детка! – сказала Лора и положила трубку.
Остаток дня я провела в комнате, в обнимку с подушкой, представляя, что это Антонио. Вдыхая ее аромат, я вспоминала, как пах Антонио. Этот запах сводил меня с ума. Снился на протяжении многих лет и, просыпаясь вся в поту, мне казалось, что он витает в воздухе, проникая в кожу и в меня, оставаясь навсегда со мной единым целым.
Я не заметила, как уснула, и даже осторожный стук в дверь, не мог разбудить меня. Антонио стоял в дверях и смотрел на меня. Он хотел поговорить, но я, как назло не спускалась. Обед и ужин я проспала, и Антонио решил не будить меня, давая время, чтобы я пришла в себя и успокоилась, и уж потом поговорить. Спустившись вниз, он отключил телефон, чтобы не мешал спать, и, убрав все со стола, решил прилечь.
Им нужно было поговорить до того, как нотариус зачитает завещание, потому что знал, она не поверит и не простит его. Она уже решила, что все продаст и уедет. Уедет. Снова. Куда она уедет, если ее сердце принадлежит этому дому и мне. Нет. Я сделаю все, чтобы этого не случилось. Я больше не хочу потерять ее!
Утром Адалину разбудил настойчивый звонок в дверь. Боже, кто это мог быть. Соскакивая с постели, я вспомнила, что Лора должна была приехать и, взглянув на часы, ахнула, полдень.