Долг крови
Шрифт:
Рассеянное освещение, проникающее с улицы, позволило разглядеть только тени да пару мерцающих серебристых глаз. Холодное серебро, напоминающее лунный свет. Глаза, которые его излучали, казались бездонными, он тонул в их холодном мерцании – в черной бездне, что в них таилась.
Доктор Уоллес был уверен, что, когда смерть придет за ним, он сможет с достоинством встретить свой конец. Без страха и сожалений. Теперь же он готов был все отдать, только бы остаться в живых.
– Что вы знаете о Рональде Суонсоне?
Странно.
– Вы меня слышали?
В голосе прозвучала неприкрытая угроза.
– Он очень богат. Охотно тратит деньги на то, что считает важным. – Независимый, лекторский тон помог доктору Уоллесу частично справиться с охватившей его паникой. – После того как его жена скончалась от почечной недостаточности, он стал активно поддерживать программы по трансплантации органов. Суонсон оплачивает рекламу, курсы по повышению квалификации... Ведь многие доктора вообще ничего не знают о трансплантации. Он спонсирует и эту клинику.
– Это все?
Невозможно не сказать им всею, даже если и сказать уже нечего.
– Я не очень-то хорошо его знаю. Вот доктор Муи...
– А что доктор Муи?
На мгновение перед глазами Уоллеса мелькнула картина: стая волков гонится за санями, а люди выбрасывают из них своего товарища, чтобы спастись, увеличив за счет этого скорость.
– Суонсон назначил ее директором. До прихода сюда она делала операции по трансплантации органов в одной из крупных больниц города. Хороший хирург. Но один из ее пациентов умер, и ее обвинили во врачебной халатности. Потом оказалось, что безосновательно. Едва ли кто-нибудь сейчас об этом помнит.
– А Суонсон слышал об этом?
– Не знаю. У него как раз умерла жена. – Неужели это его сердце бьется так громко? И так быстро. Пульс не должен быть таким частым. Капля пота затекла в глаз – в нем тут же защипало. – Может, он поэтому и взял ее на работу?
– Значит, несправедливые обвинения рассорили доктора Муи с официальной медициной?
– Я бы не делал таких далеко идущих выводов. – Уоллеса понесло: слова лились сами, он ничего не мог с собой поделать. – Доктор Муи не раз упоминала, что хотела бы больше работать с пациентами, а не с начальством. И не с напористыми юристами... Эй, вы меня слушаете?
В комнате было темно и пусто. Наваждение растаяло, серебристые глаза потухли. Джастин Уоллес сидел один в кабинете и разговаривал сам с собой. Лучше не думать, что с ним такое было. Он вытер влажные руки о белый халат и, вскочив, бросился к выключателю. Он жив! И это главное.
Комнату заполонили тени. Все они были осязаемы. Уоллес подумал о том, что для него комнаты никогда больше не будут пустыми.
– Ты прекрасно справилась.
– Не говори со мной таким покровительственным тоном, Генри!
– Я и не говорю. – Он включил заднюю передачу
– В самом деле?
– Не забывай, что ты еще совсем молодой вампир. Однако делаешь поразительные успехи.
– Вот теперь ты снова изображаешь наставника, – насмешливо фыркнула Вики.
– Я просто пытался сделать тебе комплимент.
– А вампиры их делают? Другим вампирам? Возможно, это против правил?
Генри повернул на Сеймур-стрит и газанул так, как не смог бы ни один смертный шофер.
– Знаю, что ты привыкла пререкаться с Майком, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – И прекрасно это понимаю. Только я – не он. Ты цапаешься с ним, чтобы сбросить напряжение. Но меня задирать не смей, потому что исход будет совсем не тот, что с Селуччи. Никто из нас не сможет остановиться, и любой словесный поединок может привести к трагедии.
– Я в состоянии держать себя в руках!
– Вики!
– Извини. – Она выпрямилась, насколько позволяли ремни безопасности, взгляд ее угрюмо перескакивал с одного светофора на другой. – Господи, Генри, неужели ты не можешь ехать хоть чуточку побыстрее?
Внезапно он вспомнил о чувстве облегчения и одновременно вины, которое испытал, когда она вернулась в Торонто после года обучения в Ванкувере. Тогда он учил ее, как существовать в новой, враждебной ей жизни. Когда они расстанутся на этот раз, вампир подозревал, что не будет испытывать ни того, ни другого.
Конечно, если они найдут Селуччи живым!
13
– Проклятый "Окленд"!
Прикрыв глаза, Селуччи смотрел, как Салливан подходит к кровати. Вот оно. Сейчас или никогда! В голове промелькнуло еще несколько подобных клише, которые, казалось, подходили к настоящему моменту. Санитар грубо потряс его за плечи. Майк расслабился, голова его безвольно моталась на подушке.
Пусть думает, что я совсем обессилел!
– Ладно, сейчас я тебя развяжу. Только не вздумай выпендриваться! Я сегодня не в настроении. Чертовы "Маринерз" продули три очка, а я на них поставил чертовых пятьдесят баксов.
Санитар продолжал ворчать, продевая большой палец под ремень, чтобы расстегнуть его.
– Ну, как тебе? Нравится?
Когда кожаный ремень достаточно ослаб, Селуччи вскинул руку и попытался схватить Салливана за горло.
Страшный удар пришел откуда-то сверху. В голове зазвенело. Зубы хрустнули, из разбитой губы потекла кровь. Нет, терпи! Ты ведь сам хотел разозлить эту обезьяну, напомнил себе Майк, с трудом пытаясь сглотнуть слюну. Все только на... Внезапно резкая боль пронзила его левое запястье.