Долг Короля
Шрифт:
Фрис послушно кивнул и сжал ее ладонь, словно она была самым дорогим его сокровищем. А Рин наконец-то поняла то странное чувство: она была счастлива. Несмотря на всю боль, которую причинил ей келпи, несмотря на обманутые ожидания, на его странное поведение, она была счастлива, что он сейчас здесь, с ней. Сам пришел, чтобы попросить прощения. Признал свою вину, вытерпел от нее унизительные сцены, что наверняка было для его гордости сродни удару серпа. Вот он — мужчина.
В дверь постучали, зашел Кастедар в белом халате и с тетрадью в руках.
— Рин,
И ушел, не дожидаясь ее ответа.
— Мне нужно идти, Фрис. Ты останешься или пойдешь?
— Я пойду. Тебе нужен покой и сон.
— А Анхельм ко мне не придет? — расстроилась Рин. — Я так ждала его. Я хотела поговорить…
На лице Фриса появилась мрачная тень.
— Я с ним сегодня поругался. Но, думаю, я подобрал все слова правильно, так что он придет немного позже.
— Почему поругался? Что случилось? — Рин встала с постели и стала переодеваться в другую больничную одежду: белые фланелевые штаны и кофту с длинными рукавами.
— Я преподал ему урок.
— Ты не был с ним слишком строг? — она посмотрела на него с укором. Келпи расправил плечи, его лицо стало суровым.
— Я был с ним откровенен. Этот ребенок должен учиться, иначе он не сможет жить.
— Фрис, ты называл его человеком светлым, достойным, а теперь говоришь, что он ребенок и должен учиться. Ну где логика?
— Я не отрицаю его достоинства. Но у него есть недостатки…
— У любого человека есть недостатки!
— Его недостатки мешают ему жить. Он должен стать сильнее.
Рин вздохнула и не стала спорить. В конце концов, Фрис знает, о чем говорит.
— Не ссорься с ним, пожалуйста, — мягко попросила она. — Я не люблю, когда мои друзья ссорятся.
— Я постараюсь, но воспитывать его я буду.
Рин согласно кивнула, обняла Фриса и попрощалась.
Глава 6.2
В кабинете Кастедара было уютно и светло. Вдоль одной стены стояли различные приборы и приспособления, которым Рин не знала названия и назначения, вдоль другой — книжные шкафы, полки которых прогибались под тяжестью книг. У окна располагался большой письменный стол с аккуратными стопками бумаг, а посередине кабинета стояла кушетка. Сам Кастедар сидел в кресле за столом и что-то строчил в большом журнале. Когда Рин зашла, он указал ей на кушетку и попросил посидеть пару минут. Закончив писать, подошел к пациентке и провел осмотр; на сей раз она не сопротивлялась.
— Сними тапочки, встань вот туда. Измерим твой рост, — сказал он и показал ей в угол, где стояла железная платформа с прикрепленной к ней длинной вертикальной палкой. Рин пригляделась: вся палка была расчерчена линеечками и цифрами. Она послушно встала к ней.
— Прижми спину, затылок. Выпрямись. Подбородок выше, — командовал Кастедар и опустил ей на голову книжку. — Отходи. Так, сто семьдесят два сантиметра. Встань теперь на весы.
— Куда?
Кастедар показал ей на странное сооружение с гирьками и шкалами. Рин
— Пятьдесят четыре килограмма.
— Я поправилась, — Рин ущипнула себя за бок. Кастедар странно на нее посмотрел.
— В каком месте? У тебя ребра видно. Ничего, скоро питание изменится, наберешь недостающее. Садись на кушетку.
Рин подумала, что ни за что набирать вес не будет и протопала к кушетке. Демон сел рядом с ней и сказал ей сделать три глубоких вдоха. Затем взял холодными — ледяными! — пальцами ее запястье и надавил на пульс.
— Давление сто двадцать на семьдесят пять, норма. Жалобы есть? Голова не болит, не кружится?
— Нет, все нормально. Горло побаливает.
— Орать надо было меньше.
— Сам бы попробовал чем других потчуешь. Я думала, вы с ним мою голову напополам распиливаете.
— С кем? — уставился на нее демон.
— С этим дядькой зеленым. Ты еще обращался к нему очень почтительно. А он тебе сказал, чтоб ты не смел лезть в мою голову. Это кто такой был?
Кастедар удивленно расширил глаза и кашлянул.
— У тебя самой есть идеи?
— Я его однажды уже видела, — убежденно заявила Рин, — это он вылечил меня тогда. Ты сказал, что в тот раз меня вернули к жизни боги. Это был Инаис?
— Собственной персоной.
Рин присвистнула.
— Когда-нибудь я напишу мемуары. Они будут стоить бешеных денег! Меня, конечно, посадят в психушку, но, согласись, оно того стоит!
Рин улыбнулась и почесала голову. Вся важность события до нее доходила с трудом, словно натыкалась на стену скепсиса перед сознанием и шла долгим обходным путем. Губы демона дрогнули в улыбке, но он тут же стал серьезным.
— Бестолочь ты, Рин. Голову поверни сюда, смотри мне в глаза и медленно вслух считай до десяти.
Ладдар приложил пальцы к ее вискам и стал всматриваться в глаза, пока Рин считала. Во время этого странного визуального контакта девушка пыталась понять, что за выражение появилось в глазах демона, но ее попытки были почти безуспешны. Кастедар был сосредоточен на работе, но в глубине его глаз мерцало нечто… тоска? Вина? Не понять…
— Хорошо, ты почти здорова. Мозг не до конца восстановился, но еще денек, и ты придешь в норму. Ты хорошо спишь? Сны не беспокоят?
— Как младенец. Только всякие нехорошие люди будят меня с утра пораньше. Все же знают, что я люблю поспать до часу дня, зачем ко мне ни свет, ни заря лезть?
— Потому что мозг активнее всего работает утром.
— Не сравнивай мой мозг с мозгами остальных людей. Мой мозг активен ночью! Я ночное животное.
— Так, шут-недоучка, давай к себе, — Кастедар сел за стол и помахал ей рукой, мол, иди отсюда. Рин, к которой по неизвестной причине пришло хорошее настроение, показала ему язык и вышла. Придя в палату, Рин уселась поудобнее перед окном, взяла в постель вазу с фруктами, журналы и принялась читать обо всех военных разработках Левадии за последние полгода.