Долг чести
Шрифт:
– Ох,- задохнулся он.
– Любовь моя.
Он погладил ее по волосам и поцеловал. Нежно. Любяще. Затем вышел из нее и опять вонзился. От глубокого проникновения у нее перехватило дыхание.
Он вонзался снова и снова, а она хватала ртом воздух. Мышцы ее киски напрягались и пульсировали от удовольствия. Он входил в нее снова. И снова. Жар начал
Кадин держался за нее, вонзаясь жестко и быстро. Она закричала, ее пальцы запутались в его волосах. Все его тело напряглось, он вошел в нее, крепко держась за нее. Ее наполнила горячая жидкость.
Мгновение спустя он навалился на нее, его член все еще был глубоко в ней.
– Ты все еще не сказала, что любишь меня, - отметил он.
– Быть может, мне нужен стимул.
Он схватил ее за бедра и перевернулся. Теперь она сидела на нем сверху.
– По-моему, сейчас именно мне понадобится стимул.
Она приподнялась и опустилась, нещадно сжимая его член. Затем облизнула свои пальцы и начала ими стимулировать свой сосок. Он пристально наблюдал за ее действиями.
Она погладила его губы подушечкой пальца, а затем погрузила его во влажность его рта. И сразу же вынула и прошлась им по соску, и он заблестел от его слюны, после чего она наклонилась так, что ее блестящий сосок коснулся его губ. Он вобрал его в рот. Восхитительное чувство от того, как ее сосок перекатывался по его языку, было дополнено теперь его твердым членом, от чего по ней прошла волна удовольствия. Она начала двигаться, вверх и вниз. Он лизнул второй ее сосок, а первый начал ласкать пальцами, пока она объезжала его, быстрее и быстрее.
– О боже. О, дааааа!
– Искры пламени появились перед взором Анжелики, и она закричала в экстазе. Его пенис снова излил в нее сперму.
Она рухнула на него. Ее лицо нежилось на шелковистой коже его груди. Она слышала, как билось его сердце.
Билось от любви
– Я люблю тебя, Кадин.
Его руки сжали ее, затем он пальцем приподнял ее подбородок. Их взгляды встретились, и она увидела, что в его глазах светилась радость, словно россыпь звезд на полуночном небе.
Он поцеловал ее, их губы соприкоснулись с такой нежностью и любовью, что на ее глаза навернулись слезы. Он лег на нее и заглянул ей в глаза.
– Анжелика, ты выйдешь за меня?
Она улыбнулась и обхватила его шею руками.
– Да.
Его улыбка осветила всю комнату, после чего он припал к ее губам в страстном затяжном поцелуе.
– А как на счет других женщин в твоей жизни?
– Ты же не волнуешься по поводу Дии?
– Нет, я подумала о Найе и танцовщицах, и даже не знаю, сколько их еще.
– У меня небольшой гарем, около двадцати женщин.
– Двадцать?
– Но теперь, когда у меня есть ты, я не прикоснусь к ним.
– Им не будет от этого одиноко?
– По правде сказать, большинство из них предпочитают оставаться в кругу других женщин. Они остаются со мной из-за того, что я справедливый и любящий хозяин. И я, в отличие от них самих, обеспечу им лучшую жизнь.
– Тогда ты позволишь им остаться?
– спросила она.
– Если ты разрешишь, но, как я сказал, я не буду спать с ними.
– Дай подумать минутку. Когда мы поженимся, все, чем ты владеешь, станет моим. Да?
– Конечно. Все, что есть у меня, твое.
– Улыбнулся он.
– Почему ты спрашиваешь?
Она вспомнила, как танцовщицы прикасались к ее телу, как они доводили ее до оргазма, и как потом Найя притворялась мужчиной и проникала в нее вместе с Кадином.
– Ну, просто я подумала, что иметь гарем может оказаться очень интересно.
КОНЕЦ