Долг чести
Шрифт:
Однако на следующий день Егор решил поговорить с Зиновием о недавнем происшествии.
– Зинька, ты слышал, народовольцы царя убили, - сказал он.
– Слышал, - ответил Зиновий.
– А ты как к этому относишься? – спросил Егор, предварительно убедившись, что их никто не слышит, - Я не знаю, хорошо это или плохо, правильно или нет.
– И я не знаю, - ответил Зиновий, - Вроде, убийство – это грех, так в Священном Писании сказано, а с точки зрения идеи… Не знаю, Егорка, не могу ответить.
– А представь, я дома примерно то же самое
– Припомнила свою обиду из-за твоего ареста, - сказал Зиновий, - Да ты на маму не обижайся, ее ведь тоже можно понять. Переживала, как-никак.
– Да, переживала, - согласился Егор.
– А вот политику дома лучше не обсуждать, не поймут, - добавил Зиновий, - Вот увидим скоро, как отреагирует народ на вчерашнее событие.
В последующие дни Егор старался не появляться в общественных местах и не встречаться ни с кем, кого полиция могла бы записать в неблагонадежные, чтобы не подвергать себя опасности лишний раз. Егор понимал, что сейчас негласный надзор за ним вполне может усилиться, поэтому решил, что правильнее будет полностью погрузиться в учебу, тем более, он планирует как можно быстрее окончить университет. Иногда юноша обрывками слышал некоторые мнения людей о недавнем событии, но, в основном, это было либо осуждение, либо растерянность, и только раз Егор краем уха услышал такую мысль, что общество сейчас ждет реформ, а они не наступают.
– Наверное, Зинька, это Бог меня уберег от нехороших последствий, - сказал Егор другу, - Цареубийство, как мы увидели, было бесполезным моментом.
– А, может, это просто первый шаг, первый толчок к будущему? – предположил Зиновий, - Просто мы пока, в силу обстоятельств, ничего не можем увидеть? Как там в песне поется, «что ж, пусть погибнуть придется в тюрьмах и шахтах сырых, - дело всегда отзовется на поколеньях живых».
– Не знаю, Зинька, - вздохнул Егор, - Сложно все это.
3 апреля, узнав о казни цареубийц, Егор горько вздохнул и снова пошел к Зиновию.
– Вот, Зинька, на пять хороших людей в мире стало меньше. Шестой отсрочку дали, беременной оказалась, - сказал Егор, - Давай помянем их, что ли.
– Давай, - согласился Зиновий, - А тебя дома не потеряют?
– Нет, не потеряют, я сказал, что к тебе пошел, - ответил Егор.
Дни бежали за днями, незаметно подкрался июнь. Окончив университет и получив диплом, Егор вместе с Зинькой решили устроить себе праздник. Вспомнив, что, будучи гимназистом, он много времени проводил с девочками, Егор решил найти их и пригласить на празднование, посвященное окончанию учебы.
Праздник проходил весело. Среди девушек, уже окончивших гимназию и или работавших, или обучающихся на каких-либо курсах, Егор заметил одну
– Как у тебя дела? – спросил Егор, - Чем занимаешься?
– Окончила фельдшерские курсы, - ответила Наташа, - Сначала хотела отучиться на акушерку, все-таки, это быстрее, но потом передумала и стала фельдшером. Сейчас работаю в больнице.
– А я университет окончил, химический факультет, - вздохнул Егор, - Экстерном, потому что знаешь же, я судимый, два года был в ссылке, поступал учиться на врача – меня отчислили, да и я позже понял, что быть врачом – это не мое.
– Меня в столице тоже по участкам помотали, - улыбнувшись, ответила Наташа, - Это сейчас я не переживаю, могу вспомнить с улыбкой, а тогда… Арест, страх того, что с курсов отчислят, потом отпустили.
– А за что тебя так мучили? – удивленно спросил Егор, - Было за что или просто, за компанию арестовали?
– Соседка по комнате по революционным кружкам ходила, а я у нее пару песен к себе в тетрадь переписала, - ответила Наташа, - «Барку» и «Долю». И то, только потому, что там мелодия красивая, я больше на это ориентировалась, чем на стихи. А, когда пришли с арестом, особенно не разбирались, кто зачем что переписывал, всех забрали.
– А чем дело кончилось? – спросил Егор.
– Меня отпустили через неделю, Лильку суд оправдал, - ответила Наташа, - Но все равно, и после того, как отпустили, еще несколько раз в участок вызывали. Я все боялась, что посадят снова.
– Понятно, - вздохнул Егор, - Ты тоже у нас от царской власти пострадавшая.
– Да, - согласилась Наташа, - Пусть не так уж и сильно, но и мне досталось.
Понимая, что Наташа – адекватный человек и не выдаст его, Егор решил задать девушке самый волнующий его вопрос.
– Наташа, - замявшись, сказал Егор, - А что ты думаешь по поводу первого марта?
– Первое марта… - задумчиво сказала Наташа, - Жалко этих людей, очень жалко.
– А царя? – спросил Егор.
– Царя, конечно, слегка жалко, но он сам во всем виноват, - сказала Наташа, - Довел страну до ручки. Зато, может быть, после такой страшной гибели его на том свете Бог простит.
Удивившись такому ответу, Егор не стал ничего отвечать. Чувствуя, что ее компаньон удивлен, Наташа спросила Егора:
– А ты что думаешь по поводу первого марта?
– А я, Наташа, с Виктором еще в 1878 году бомбу для царя собирал и мы с ним так же могли окончить, - задумчиво сказал Егор, - Поэтому я будто на себя со стороны смотрю и слегка ужасаюсь тому, что могло быть. А так в руках Виктора эта бомба взорвалась, он умер, перед смертью меня невольно выдал в бреду. И поехал Егорка в ссылку на два года, несмотря на то, что на суде отпирался как мог и говорил, что Виктор просто бредил… Как многие говорили, в профилактических целях меня сослали. А обида-то, Наташа, осталась, ее никуда не убрать уже.