Долг чести

Поселягин Владимир Геннадьевич

– А ты я смотрю продуманный, - улыбаясь сказал полковник.

– А кто за меня думать будет? Родители, это родители, но и свою голову надо иметь. Жаль, что на многое наши взгляды у нас не совпадают.

Они мне не особо поверили, решив, что я бахвалюсь, потому как говорил с широкой улыбкой и весёлым голосом. Вот только родители кидали на меня задумчивые взгляды. Эти могли и поверить. Да и возможно веду я себя не так как Тимофей, точно не так, я не знаю каким тот был, но пока списывают на ранение и то что произошло с бандитами. А так о потере памяти, один из вариантов как объяснить, что ничего не помню, я не сообщал. Постепенно узнавал о Тимофее многое, но не всё, трудно будет поддерживать легенду. Тимофей изменился, тут ничего не поделаешь, старых друзей забудет, да и не было у него друзей кроме пары приятелей в школе, про девушку тем более говорить не стоит, мал ещё. Так что смена взглядов и переориентирование в жизни тоже спишу на ранение. У меня уже всё обдумано и принято решение было. Сообщать о потере памяти не буду, а позже уже станет поздно. Нет, линию поведения выбрал, отходить от неё не стану.

Вот так мы поблагодарили

за награду, нам оказывается ещё грамота к медали полагается, корочки наградные итак уже выдали, после этого попрощались, отец на работу, а мы в гостиницу, но сначала в столовую зашли, городскую, где пообедали, время обеда наступило. Я взял борща со сметаной, гречки с котлеткой и подливой, три кусочка хлеба и компот, а мама лишь тарелку пельменей с двумя кусочками белого хлеба, и чёрного чая. Вот так обедая, пусть слегка поздно, время час дня, я прикидывал планы родителей на ближайшее будущее. Моего мнения в этом особо не спрашивали. В общем, возвращались мы в Москву, отец тут оставался. Попало же мужику за побег Тимофея, мать ему явно все кости отполировала, а на язык та острая. Даже жаль его. Но ничего, ему похоже, что тому дубу, сколько не лай, ему всё равно, а вот за сына тот действительно переживал. Так вот, в городе аэропорт был, и рейсы прямые на Москву имелись. На сегодняшний вылет мы опоздали, поэтому вылетаем завтра, проблем с билетами не было, отец позаботился. По поводу награды, то как-то быстро прошло награждение, зная эту систему тут до нескольких недель, а то и месяцев длиться согласование и бюрократия, а тут семь дней, и вот вручили новенькую блестевшую награду. Не бывает такого, но оно было. Объяснение было одно, местной власти почему-то надо было кровь из носу наградить именно тут и провести награду в своей сфере влияния. Видимо с этого им что-то капало. Значит отправили своего уполномоченного человека в Москву и тот за несколько дней всё решил, успев вернуться. А тут и меня выписали. Другого объяснения нет, но награда зарегистрирована по всем инстанциям, иначе не выдали бы её. Так что я был и доволен, и озадачен. Не придётся ли отрабатывать такое внимание? Хм, или к отцу подходы искали, он главный инспектор, ревизор по сути. Тоже возможно.

Если кто-то думает, что меня тяготит скорая школа, даже две, общение со сверстниками биологического возраста, то зря. Я немало времени приводил с детьми и внуками. Ну да, большей частью я находился в море, но когда у них каникулы, то я железно был в Рио, в своём доме, и проводил время с ними. Часто в море под парусами с ними выходил, учил управлять. Так что с детьми мне было интересно, поэтому ни о каком экстерне и речи не шло, для меня в удовольствие будет проводить время в этом периоде взросления. Многочисленные кружки не дадут заскучать. Более того я даже спланировал свои некоторые дальнейшие шаги, музыкальная школа — это конечно хорошо, но времени не так и много занимает. Боевые секции, вроде бокса или самбо не интересуют, бокс точно, руки беречь нужно, поэтому нужна какая-то группа, где я буду поддерживать своё физическое состояние. Можно в лёгкую атлетику пойти, бегом на короткие или средние дистанции, а зимой лыжи, как вариант. Решу, когда прибуду в Москву, время ещё есть. А пока сосредоточился на блюдах, тут действительно очень вкусно и наваристо готовят. После окончания обеда, отнеся посуду в окно приёма грязной посуды, я поблагодарил подавальщиц, сообщив, что никогда так вкусно не кушал, чем явно тех порадовал, даже повариха вышла, и я вычурно и сплетая красивые узоры сладкой как патока речи восхвалял её дар готовить божественные блюда, да так, что мать, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех, потащила меня к выходу, когда я поварихе стал признаваться в любви и горевал что нет цветов, что можно бросить к её ногам и попросить руку и сердце. Это малое чего та стоила. Девушки в столовой как раз не сдерживались и смеялись во весь голос. Повариха, бабища лет сорока с нанадцатым размером груди, в белом чистом халате, тоже обхохатывалась. Пообещав быть вечером на ужин, я помахал той рукой и меня вывели наружу.

Отсмеявшись, мама отрепала меня по плечу, по голове сложно, там синяя кепка с надписью: «Речфлот», что пластырь скрывает, и сказала:

– Выдал ты конечно.

– Мам, не обращай внимания. Я взрослею, переходный возраст, так что готовься к тому что я ещё и не такое выдам. А нервы не восстанавливаются, смотри на всё спокойнее, смейся почаще. Смех продлевает жизнь.

Мы двигались в сторону гостиницы, вон, её отсюда видно, довольно большая для города и как мне кажется, единственная. Отец тут временно, поэтому служебная квартира мимо, жили в гостинице, ему выделили два места, для него и Тимофея, а с приездом матери и третью, а выселили других соседей, так что жить мы теперь будем втроём в четырёхместном номере, подселять к нам жильца не будут, пообещали. Я об этом от матери ещё в больнице узнал. Приметив с другой стороны улицы музыкальный магазин, надо же, цивилизация и до этих дикий краёв дошла, я ухватил мать за рукав и убедившись, что машин нет, а автобус проехал, с ней перебежал дорогу и подошёл ко входу в магазин, проходя внутрь, матушка, следуя за своим любопытством, шла следом. Осмотревшись, я изучил мельком разную номенклатуру товара, и направился к месту где висело всего шесть гитар, причём только двух видов. Семиструнные в золотистом корпусе одной модели, и шестиструнка в чёрном лакированном корпусе. Вот последняя была в единственном числе и сильно меня заинтересовала. У меня была такая же, двенадцать лет со мной прожила, пока яхта не разбилась о скалы, я тогда я два года Робинзона копировал. Купил красавицу в Испании, их стиль работы. Откуда тут, в пока ещё захолустном городке, такое сокровище?

– Можно посмотреть эту чёрную прелесть?
– поинтересовался я у продавщицы, молодящейся дамы лет сорока.

Продавщица улыбнулась, хотя с кругами под

глазами я не смотрелся донжуаном, поэтому старался рожицы не корчить, да и тянет рану, когда корчу, но и бархатного настроенного голоса хватало. В больнице его тренировал. Гитара мне нужна, тут без сомнения, только я сомневаюсь, что та стоит сорок рублей, а это все мои официальные деньги. Родители и бабушка были продвинутыми людьми, просто так деньги сыну не давали, если они нужны, то иди и заработай. Так что домашняя работа, уборка, всё это было на нём и честно работа оплачивалась. Тимофей видимо не филонил, солидную сумму скопил. Где-то рублей тридцать на подготовку к побегу ушло, а ведь ещё на сладости тратил, и другие хотели. Деньги из трофеев, тут тратить нужно осторожно, но карманные у Тимофея обычное дело, так что вопросов особо задавать не будут, главное на крупные покупки не тратиться. Вот так приняв гитару, я перекинул ремень через голову, подогнал под себя и проверил струны. Та была хорошо настроенная, так что просто проверил, это даже не мелодия была, так набор звуков. Хотя и мелодичный.

– У меня сорок рублей есть, - сказал я маме, сделав глаза кота из Шрека, видел его в первой своей жизни.
– Остальное отработаю.

– Тимофей, научиться играть на гитаре не так и просто, а ты ведь сам хотел перейти в другой класс и научиться играть на пианино.

– Да что тут уметь?
– хмыкнул я и исполнил гитарную трёхминутную композицию Поля Берне. А ничего пальцы, подвижные, не запаздывают, хотя тренировать всё равно нужно.

Тот стал известен благодаря и этой композиции тоже. Я был на его концерте, в Питере, тот давал концерт императору Ивану и его двору, а вот в первом мире где я родился, такого музыканта не припомню. Глаза у продавщицы и у матери, больше в зале никого не было, мы одни покупатели, стали большими. Увидев, как на меня мать смотрит, я пожал плечами и пояснил:

– Я тайком тренировался, ничего сложного. Кстати, я написал слова к песне и музыку придумал. Песня о маме, спеть?

Обе синхронно закивали. Продавщица сложила локти на прилавке, положив подбородок на ладонь, а мама села на стул, он для посетителей, ну а я заиграл. Песня была из моего мира, Мясников про маму пел. Вообще, даже обладая идеальной память, вспомнить слова и наиграть мелодию оказалось сложным делом. А «Пельмешек» я любил, почти все концерты посещал в Москве, что-то в компьютере через интернет смотрел, так что вспомнить и запомнить удалось многое. Где не вспоминалось, свои слава добавлял, немного переделывая песни под реалии, а тут песня фактически полностью скопирована была. Вот её я вспомнил от и до. Женщины не скрывали как слёзы по глазам текли, я смог настроить нужную тональность в голосе, а он у Тимофея ну просто замечательный. Столько оттенков нужных можно использовать, что похоже мне предстоит путь в профессиональные солисты. Как один из вариантов. Профессиональным музыкантом я ещё не был, а то что учился, так это для себя, для души. Надеюсь ломка голоса при половом созревании этот эффект не убьёт. Очень надеюсь. Судорожно вздохнув, а что я тоже не железный, весь выложился в песню, и картинно замер. А где аплодисменты? Первыми раздались хлопки от двери во внутренние помещения, там стоял пожилой мужчина в тёмно-синем рабочем костюме с пятнами канифоли на нём, явно местный мастер, а женщины утирали слёзы. Мне они тоже похлопали. Мама Тимофея сказала:

– Такому таланту пропадать нельзя. Мы покупаем эту гитару. Тимофей, это будет подарок от нас отцом.

Пока женины ушли в подсобное помещение, приводить себя в порядок, мастер помог мне подобрать чехол для гитары, он сам их в магазин привёз, и запасной комплект струн, я же медиаторы подобрал, пять штук, костяные. Потом насечки сделаю для удобного использования, а то пять минут наигрывал, а подушечки пальцев уже болят, не хорошо. Да и учился я играть именно с медиатором. Сам мастер аж из Свердловска, тут он в командировке, своего мастера у магазина не было. Он же и пояснил откуда гитара прибыла. Её привёз один из наших представителей торгпредства бывший в командировке на Кубе. Даже не одну, заказ был от директора магазина музыкальных инструментов, всё официально, поэтому привёз много, из них шесть таких гитар и две электрогитары в этот магазин поступили. Последние сразу выкупили, чуть позже и четыре «кубинки» взяли, как их тут называют, осталось две. Вот одна мне и досталась. Чехлы родные, тот командировочный в полном комплекте брал. Общая цена сто восемьдесят шесть рублей. Немало, но гитара того стоила. Денег хватило, хотя мама Тимофея и вздыхала, и оплатила, получив чек.

Покинули мы магазин в разном настроении, я был доволен, витал в облаках, чехол с гитарой сзади, за спиной, так придерживая ремень и шёл. Мама следом с задумчивым видом шла, видимо прикидывала как отец отреагирует на непредвиденные траты. Я не скажу, что они бедствовали, одеты прилично, но всё же крупные траты обсуждали на семейном совете. Однако отец, что пришёл вечером, был вполне доволен, послушал песню «Крылатые качели» в моём исполнении, и даже порадовался за покупку. Оставив гитару в номере, мы направились на ужин, время полседьмого, а та до семи только работала. В столовой я устроил такое же представление, признаваясь поварихе в любви, посетители посмеивались, но так, по-доброму.

– Тимофей, перестань, - пыталась приструнить меня мать, однако я ещё не закончил.

– Мама, поверь, повариха, с большой грудью, это лучшая спутница жизни, и вкусно готовит и спать мягко. Пап, подтверди.

Тот машинально кивнул, не отрываясь от пельменей, и тут же отхватил затрещину от жены. Зал лежал, смеялись все, а тот полон был. Однако и плюсы были, официантки обе вокруг меня так и вились, и я получил самое свежей и вкусное. Наелся так, что с трудом вставал из-за стола. Столовая закрывалась, она до полвосьмого работала, я отправил воздушный поцелуй поварихе, и мы направились в гостиницу. Сегодня отец пораньше с работы ушёл, чтобы с нами побыть до отъезда. Завтра в девять утра самолёт вылетает на Москву. Вот я и решил поговорить с ним: