Долг чести

Поселягин Владимир Геннадьевич

Проникнуть на аэродром удалось ближе в полуночи, долго изучал возможность проникновения, охрана тут внешняя неплоха была. Кстати, аэродром оказался не транспортным, а вполне себе бомбардировочным. На нём тоже тяжёлые дальние бомбардировщики базировались. Только теперь другие модели встретились. В Англия почитал журналы посвящённые авиации, включая современные образцы, впрочем, журнал у меня с собой, и знал, что на том уничтоженном аэродроме были «Галифаксы», а тут уже базируются «Ланкастеры». Причём, что отвратительно, подходящей машины я не нашёл, только бомбардировщики. Одна группа улетела, когда стемнело, даже чуть раньше, а другая группа готовилась. Так что проникнув на территорию, я стал раздумывать. Для начала на складе «ГСМ» разместил мину, через час рванёт, а на складе боеприпасов вкрутив в десять бомб детонаторы,

поставлю растяжку, на носу одной из бомб. Нитку привязал к ящику. Склад рванёт, ящик упадёт от взрывной волны и выдернет кольцо, дальше уже черёд склада бомб. После этого стал искать транспорт, что меня отсюда увезёт. У крайнего бомбардировщика механики закончили работы, я затащил вещи внутрь и побежал к штабу авиачасти за пленным. Проникнуть в здание удалось через открытое окно. Убив двух офицеров, забрав их удостоверения, заодно часы себе вернул, отличная пара, швейцарская фирма, и заглянул в соседний кабинет. Там трое было, двоих я на клинки сабли и шашки нанизал и одновременно ногой в челюсть полковнику. Вырубил с гарантией. Дальше документы у обоих офицеров прибрал, в планшетку. Полковника связал, все документы в его планшетку собрал со стола, карты, и перекинув через подоконник, аккуратно сбросил вниз. На аэродроме затемнение, так что закрыв на ключ дверь изнутри в кабинете полковника, подвесил последнюю гранату на растяжку, поправил тёмные шторы на окнах, выбрался наружу, и взвалив полковника на плечо, хорошо масса небольшая, тот невысокий и худой был, побежал к нужному бомбардировщику. Едва успел, уже экипажи подходили. Полковника я устроил на месте штурмана, привязав его к креслу, так что пришлось выбираться, и работать шашкой с саблей. Семь изрубленных тел, такое было количество экипажа в бомбардировщике, остались лежать у машины. С ними два механика. Дальше я прихватил парашют, некоторые несли их в руках, накинул на себя. Шум на аэродроме стоял знатный. Вот так забрался на место пилота, осмотрел приборы управления, всё интуитивно понятно, и запустив двигатели, дождался, когда тронется соседняя машина, пошёл следом на рулёжку. Тревоги на аэродроме пока не было, видимо убитых ещё не нашли, добравшись до полосы, пристроился следом за ведущим и поднялся в воздух. А вот когда отлетал от аэродрома, там стали взлетать ракеты. Нашли значит. Тут и рвануло позади. Мы успели километров на десять отлететь, но вспышку увидели отлично, а потом ещё раз громыхнуло. Хорошо горит. Ничему нагличан опыт не учит. Надо подальше склады выносить чтобы техника при детонации не страдала. Хотя самолётов там мало было, но хоть инфраструктура пострадала.

Управлять четырёхмоторным тяжёлым самолётом оказалось куда труднее чем двухмоторным, но пока проблем не было, уже успел освоиться. Следом я поднялся на высоту, и пристроившись за ведущим, стал подниматься ввысь, нагоняя строй. А чуть позже отстал и затерялся в темноте. Достав карту, с тела штурмана планшетку снял, тут указан маршрут, на Царицын летели, как я понял, бомбить бронепанцирный завод что там размещался и выпускал нужную русским войскам продукцию. Вот так подсвечивая карту я и выбирал маршрут. В принципе, если не возвращаться, что я естественно делать и не думал, до Москвы топлива вполне хватит. Да и до столицы, что уж говорить. Туда даже предпочтительнее. Это достаточно крупный город, император там, генштаб, наградят больше, но вот доберусь или нет, это вопрос. Поглядим-увидим.

Что плохо, рация была у штурмана, который ещё за связь отвечал, а не у пилота, и мне до него не дотянуться. Неудобно там было. Пока летел над Чёрным морем, я поставил автопилот, он тут был, чтобы лётчик отдыхал. Вот так перебравшись к штурману, проверил как полковник, тот ещё не пришёл в себя, я подключил шлемофон, и стал перенастраивать рацию, ловя нужную волну. Вот отыскал несколько, на которых на русском общались. Волну авиачастей у столицы я знал, слушал их, когда там работал, и мстил. Вот на эту волну и настроил рацию. Сейчас та на приём работает. Причём чтобы общаться в эфире, мне снова к штурману придётся перебираться и включать на приём и выдачу. Не самая удобная конструкция. Тем более рация под сиденьем штурман была. Хм, работает как дополнительный подогрев. На высоте это вполне актуально. Решив проверить рацию, я стал вызывать воздушные службы у Царицына, надеюсь добью:

– Царицын, Царицын, ответьте Вершинину. Приём.

Я нудно вызывал радистов на основной волне авиации РИ. Обычно тылы ВВС работают на них, но бывает меняют каналы и работают на других, так что я искал нужный канал. Наконец мне ответили:

– Внимание,

неизвестная рация, покиньте эфир.

Связь была на удивление чистой и чёткой, я даже порадовался, радист явно не у Царицына, а где-то рядом отозвался. Видимо крымская, тут где-то остатки Черноморского флота прячутся, англичане его изрядно проредили. Одна эскадра британцев вошла в Чёрное море, но пока у Турции, к Крыму не ходила, эсминцы только шныряют туда-сюда.

– Слушай, и внимай. Из Турции идёт одиннадцать «Ланкастеров» на Царицын. Не знаю видите вы их или нет, но через два часа они будут над городом. Пусть противовоздушная защита будет наготове. Приём.

– Информация принята. Сообщите ваш позывной. Приём.

– Нет у меня позывного. Я младший унтер-офицер Вершинин. Служил в бомбардировочном полку, борт-стрелок. Полгода назад был сбит и оказался в плену. Три месяца назад бежал, болел сильно, скрывался на территории Турции. Научился управлять самолётами, рядом авиашкола была. Меня учили двухмоторной машиной управлять, а я угнал у англичан четырёхмоторный «Ланкастер». Сейчас лечу на нём. Экипаж мной уничтожен, в плен взят командир полка, полковник Монтгомери. Он тут на месте штурмана связанный. Очень сложно управлять четырёхмоторной машиной. Лечу на километровой высоте. У меня полётная карта, с тела штурмана снял, судя по нему, те одиннадцать «Ланкастеров» к Царицыну не прямо летят, в районе Донецка поворот на Царицын сделают. Там тоже можно перехватить. Приём.

– Подтвердите, что вы унтер-офицер Вершинин. Приём.

– Подтвердить не могу. Со слов других пленных я бросился на ограду под напряжением, хотел спровоцировать охрану лагеря, меня убил ток. Но откачали. Памяти я лишился, совсем. На руках лишь следы ожогов от проволоки. Всё что ранее было не помню, память чистый лист, так что кто я и где служил, мне другие пленные сообщили. Участник побега, точнее я его и устроил, убравшись за пределы лагеря, уничтожив офицера, сержанта и часового на вышке. Потом из пулемёта расстрелял другие вышки и патруль, ворота, и начал расстреливать казарму с ротой охраны. Наши ушли, вот и я тоже, только недалеко. От голода обессилил сильно. Кочевники подобрали, плох я был, сильное истощение, три месяца выхаживали. Я там в школе и обучился летать. Всегда мечтал, а тут бесплатно, и инструктор опытный, хотя и турок. А потом решил, что пора возвращаться, уничтожил ещё один патруль, пять солдат на внедорожнике…

– Говорит Земля-Один. Прекратите выдачу информации в эфир, - прозвучал другой голос.
– «Ланкастер» сообщите своё курс. Приём.

– Двести шестнадцать. Приём.

– Что двести шестнадцать? Приём.

– А что курс? Я что, штурман? Приём.

– Кхм, сообщите направление. Приём.

– Столица. Лечу из Турции напрямую к столице. Топлива как раз хватит. Сейчас в районе Одессы. Подлетаю. Приём.

– «Ланкастер», я Земля-Один, накладываю запрет на полёт к столице. Как поняли? Приём.

– Я вас не знаю. Приём.

– «Ланкастер» причины выбора такого курса? Приём.

– Столица, генштаб, император. У меня тяжёлый трофейный бомбардировщик, который я всё же надеюсь посадить, и пленный. Я там больше получу чем у фронта. Приём.

– А как же потеря памяти? Приём.

– Я же не идиот, я память потерял, а не мозги. Приём.

– Принято. «Ланкастер» у вас полная бомбовая загрузка? Приём.

– Вроде да, тяжело идёт самолёт. Еле поднял с взлётной полосы. Приём.

– Поступил приказ, с бомбовой загрузкой столица не примет. Требуется сбросить. Приём.

– А я знаю как? Тут рычагов и кнопок хрен знает сколько, я боюсь их тронуть. Взлетел самолёт, летит, и слава Богу. Я не знаю как сбрасывать. Приём.

– Приказ прежний. Держите свой курс. Приём.

– Принято. Надеюсь полковник очнётся, я ему крепко в челюсть двинул, до сих пор без сознания. Может поможет. Приём.

– Принято. Тишина в эфире.

– Э-э-э, Земля-Один, не уходи. Думаешь так просто по рации общаться. Это ты там на стуле сидишь с чашкой кофе в руке, а я ползком добрался до кабины штурмана, сейчас вишу вверх ногами, и рацией пользуюсь.

– Зачем?!
– изумились с той стороны.
– Приём.

– Рация у штурмана под сиденьем, по-другому до неё не добраться. А в кресле штурмана ещё полковник связанный. У него ботинки ваксой воняют, голову кружит. А самолёт сам летит, тут автопилот. Удобно. Да, у меня вопрос, Земля-Один. Я после побега из лагеря случайно освободил четырёх русских пленных офицеров, генерала и трёх полковников, на турецком аэродроме это было, подарил им «Аиста», и те к нашим улетели. Хочу знать, долетели? Приём.