Долг чести
Шрифт:
— Ты говоришь, что, по твоему мнению, он приказал убить молодую девушку и заставил свою полицию закрыть дело? И знаешь, что ему нравятся подобные извращения? — Лицо Дарлинга покрылось краской гнева. — И настаиваешь, чтобы я протянул ему оливковую ветвь? Что случилось с тобой, черт побери?
Джек сделал глубокий вдох.
— Согласен, господин президент, я заслужил ваш упрёк. Но вопрос стоит сейчас так: как нам поступить?
Выражение на лице Дарлинга смягчилось.
— Извини, Джек, ты не заслужил этого.
— По правде говоря, заслужил, господин президент. Я мог бы отдать приказ Мэри-Пэт вывезти её домой гораздо раньше, но не сделал этого… — с грустью заметил Райан. — Я не
— Такое случается со всеми, Джек. Итак, что делать сейчас?
— Мы не можем обратиться к советнику по юридическим вопросам в нашем посольстве, потому что ещё «не знаем» о случившемся. Думаю, однако, что следует предупредить ФБР о необходимости проверки обстоятельств её смерти, после того как получим официальное уведомление. Я могу позвонить Дэну Мюррею.
— Это правая рука Шоу, занимающийся решением особо важных проблем?
Райан кивнул.
— Да, мы с Дэном давно знаем друг друга. А вот что касается политических аспектов, то я не уверен. Только что прибыла телевизионная запись первого выступления Гото в качестве премьер-министра. Мне хотелось, чтобы вы знали, с кем имеете дело, прежде чем начнёте её читать.
— Скажи мне, Джек, сколько, по твоему мнению, таких подонков стоит во главе разных государств?
— Вы знаете это лучше меня, сэр. — Райан на мгновение задумался. — Вообще-то нельзя считать, что это так уж плохо. Они слабые, господин президент. И трусливые. Если уж у вас есть враги, пусть у этих врагов будет побольше уязвимых мест.
Но ведь Гото может приехать к нам с государственным визитом, подумал Дарлинг. Нам придётся разместить его в Блэйр-хаус, напротив Белого дома, дать банкет в его честь, мы выйдем в Восточный зал, будем произносить трогательные речи, .поднимать бокалы за здоровье друг друга и пожимать руки, словно близкие друзья. Черт бы его побрал! Дарлинг открыл папку с речью Гото и пробежал глазами первую страницу.
— Ну и сукин же сын! «Америка должна понять», представляешь?
— Гнев, господин президент, не лучший советчик в решении проблем.
— Да, ты прав, — согласился Дарлинг. Он помолчал, и затем на его лице появилась лукавая улыбка. — Насколько я помню, горячность относится и к числу твоих недостатков, верно?
Райан кивнул.
— Да, сэр, меня не раз упрекали в этом.
— Ну что ж, после возвращения из Москвы нам придётся заняться двумя крупными вопросами.
— Тремя, сэр. Нужно будет принять решение относительно Индии и Шри-Ланки. — По выражению лица Дарлинга Джек понял, что президент позволил себе забыть об этом.
Впрочем, Дарлинг задвинул в дальний угол своей памяти ещё одну проблему.
— Сколько времени мне придётся ждать? — бросила мисс Линдерс.
Мюррей видел на её лице отпечаток страданий ещё более отчётливо, чем они слышались в словах женщины. Но как ему объяснить это? Уже став жертвой преступления, ей пришлось покинуть убежище, в котором она скрывалась столько времени, и открыть душу множеству незнакомцев. Подобная процедура болезненна для всякого, но для неё в особенности. Мюррей был искусным и опытным следователем, умел допрашивать людей. Он знал, как утешить человека, как ободрить его, как выудить нужную информацию. Он был первым сотрудником ФБР, который выслушал её рассказ, полный кричащей боли, и в результате превратился в одного из знатоков морального состояния пострадавшей в не меньшей степени, чем доктор Гоулден. Затем мисс Линдерс допрашивала ещё пара агентов ФБР, мужчина и женщина, специализирующиеся на расследовании подобных преступлений. После этого ею занялись два разных психиатра, беседы которых по необходимости были не слишком
Все это оказало воздействие на неё, и тяжёлое воздействие. Барбара — теперь они стали слишком близкими знакомыми, чтобы он продолжал думать о ней как о мисс Линдерс, — продемонстрировала незаурядное мужество, какое только можно ожидать от жертвы подобного преступления, и даже больше. Однако мужество не появляется само по себе. Оно похоже на счёт в банке. С него можно снять всего лишь определённое количество денег, а затем придётся остановиться, до тех пор пока на депозит не поступят новые средства. Однако лишь ожидание того неизвестного ей дня, когда её вызовут в Конгресс, когда ей придётся занять место в зале заседаний и сделать вступительное заявление перед телевизионными камерами, ощущение, что ей придётся обнажить свою душу перед всем миром, — все это походило на то, что ночь за ночью в банк приходит грабитель и похищает часть запаса её внутренней решимости, накопленной с таким трудом.
Но и для Мюррея всё это было непросто. Он провёл следствие, собрал материалы для судебного дела, подготовил прокурора, но среди тех, кто принимали участие во всём этом, он был ближе всех к Барбаре. Это ему предстояло убедить её, продемонстрировать этой женщине, что мужчины не похожи на Эда Келти, что и для мужчин подобный поступок является столь же отталкивающим, как и для женщин. Он был для Барбары защитником справедливости. Разоблачение и последующее наказание преступника стало теперь целью его жизни в ещё большей степени, чем для неё.
— Барбара, ты должна держаться, крошка. Мы накроем этого мерзавца, но не сможем добиться желаемого результата, если только не… — Он продолжал говорить, произнося правильные слова, стараясь вкладывать в них убеждение, которого не испытывал. С каких это пор политика начала влиять на уголовное право? Закон нарушен. У них подготовлены свидетели, есть вещественные доказательства, но теперь их заставляют ждать, а это причиняет не меньший вред истцу, чем жёсткий допрос любого адвоката, защищающего ответчика.
— Но время уходит!
— Ещё две недели, может быть, три, и мы возьмёмся за дело, Барбара.
— Послушай, Дэн, я ведь понимаю, что-то происходит, верно? Ты не считаешь меня такой уж дурой, а? Теперь он перестал выступать с речами, открывать новые мосты и тому подобное. Кто-то предупредил его, и сейчас он готовится к защите, правда?
— Мне кажется, Барбара, что президент намеренно держит его рядом с собой, для того чтобы, когда дело начнётся, он не смог опереться на свою популярность в качестве средства защиты. Президент на нашей стороне, Барбара. Я лично проинформировал его о ходе расследования, и он сказал: «Преступник есть преступник, кем бы он ни был» — и я передаю тебе его точные слова.