Долг чести

Клэнси Том

— Это все из-за того происшествия на шоссе, верно?

— Да. Президент не хочет, чтобы две крупные сенсации соперничали друг с другом на первых страницах газет. Скандал из-за торговых формальностей привлёк пристальное внимание, и Дарлинг настаивает, чтобы мы повременили с обвинением Келти одну-две недели. Согласись, наша мисс Линдерс ждала несколько лет, так что пара недель никакого…

— Конечно, для тебя, — огрызнулся Мюррей, но тут же взял себя в руки. — Извини, Билл. Ты ведь понимаешь, о чём я думаю. — О чём думал Дэн, было понятно: у него подготовлено все, и настало время приступать к делу. С другой стороны, нельзя отказать президенту.

— Он уже говорил с людьми в Капитолии. Там обещали хранить молчание.

— Но их помощники поступят по-другому, можешь не сомневаться.

10. Обольщение

— Я согласен, это действительно плохо, — произнёс Крис Кук. Склонив голову, Нагумо смотрел на

ковёр гостиной. Он был настолько потрясён событиями прошедших дней, что даже не испытывал гнева. Ему казалось, что приближается конец света и он не в силах помешать этому. Считалось, он всего лишь рядовой чиновник Министерства иностранных дел и не принимает активного участия в переговорах, ведущихся на высоком уровне. Однако это была всего лишь маскировка. Задача Нагумо заключалась в разработке основных принципов позиции Японии при переговорах и сборе информации о подлинных намерениях Америки. Это позволяло его номинальным руководителям точно знать, с чего следует начинать и как долго отстаивать свою точку зрения. Нагумо был разведчиком — если не по наименованию, то по исполняемой им роли. В результате он относился к процессу переговоров с личным интересом и удивительно эмоционально. Сейджи считал себя как защитником интересов своей страны и её народа, так и человеком, честно и добросовестно исполняющим связующую роль между Японией и Америкой. Ему хотелось, чтобы американцы познакомились с японским народом и его культурой, пользовались производимыми там товарами и восхищались ими. Ему хотелось, чтобы американцам нравился его народ, чтобы они считали Японию равным партнёром, хорошим и мудрым другом, у которого есть чему поучиться. Американцы — наивные и доверчивые люди, часто не понимающие, что им нужно на самом деле, как это бывает свойственно излишне гордому и избалованному народу. Занятая ими теперь позиция в отношении торговли с Японией напоминала пощёчину, нанесённую отцу собственным ребёнком. Неужели они не понимают, что им не обойтись без Японии и производимых там товаров? Разве сам Нагумо не потратил годы на то, чтобы должным образом объяснить ситуацию представителям американского Министерства торговли?

Кук ёрзал в своём кресле. Он тоже был опытным сотрудником министерства иностранных дел и не хуже других мог читать по лицам собеседников. В конце концов, они были друзьями, больше того, Сейджи служил его личным пропуском в богатую жизнь после завершения государственной карьеры.

— Может быть, ты почувствуешь себя лучше, когда узнаешь — это тринадцатое.

— Что? — поднял голову Нагумо.

— День уничтожения последних ракет. Помнишь, ты спрашивал меня об этом?

Нагумо мигнул, пытаясь вспомнить вопрос, заданный им же несколько дней назад.

— Почему именно тринадцатое?

— Президент будет в Москве. Сейчас у каждой из сторон осталось всего по нескольку ракет. Мне не известно точно, сколько, но и у русских и у нас меньше чем по двадцать. Последние ракеты взорвут в следующую пятницу. Тринадцатое и пятница — странное совпадение, но так уж получилось. Телевизионные компании оповещены, однако хранят это в секрете. Телекамеры установят на обоих полигонах, и передачи будут передаваться одновременно — я имею в виду взрывы ракет. — Кук сделал паузу. — Так что церемонию, о которой ты говорил, — в память твоего дедушки — можешь готовить к этому дню.

— Спасибо, Крис. — Нагумо встал и подошёл к бару, чтобы налить себе ещё стакан. Он не знал, почему его министерству потребовались эти сведения, но таков был приказ, и он передаст в Токио полученную им информацию. — А теперь, мой друг, что нам делать дальше с этой проблемой?

— Пока ничего предпринять нельзя, Сейджи, по крайней мере в данный момент. Я ведь предупреждал тебя об этих проклятых топливных баках, помнишь? Говорил, что с Трентом лучше не связываться. Он много лет ждал столь благоприятной возможности. Послушай, я сегодня был в Капитолии, говорил с людьми. Ты просто не можешь представить себе, какой поток писем и телеграмм поступает в Конгресс, а чёртово Си-эн-эн все продолжает передачи об этом происшествии.

— Да, я знаю, — кивнул Нагумо. Происходящее походило на фильм ужасов. Сегодня центром внимания стала Джессика Дентон. Вся страна — и почти весь мир — следили за её состоянием. Оно чуть улучшилось, врачи признали, что девочка уже не на грани смерти и сочли состояние просто «критическим». В её палате находилось столько цветов, что она казалась роскошной клумбой. Однако неменьшее внимание привлекло и другое событие сегодняшнего дня — похороны её родителей и новорождённого брата с сестрой, которые пришлось перенести на столь поздний срок из-за юридических и медицинских формальностей. Их провожали на кладбище толпы людей, в том числе и все члены Конгресса от штата Теннесси. Президент корпорации, производящей автомобили «креста», тоже выразил желание присутствовать на похоронах, чтобы лично выразить своё соболезнование родственникам, но его отговорили по соображениям безопасности. Тогда он выразил соболезнование от имени корпорации по телевидению и сообщил, что компания принимает на себя все медицинские расходы

по лечению Джессики Дентон, а также плату за её обучение в школе и колледже, упомянув при этом, что и у него самого есть дочери. И всё-таки подобный жест не вызвал желаемого результата. Искренние извинения приносят плоды в Японии, чем воспользовалась американская компания «Боинг», когда при катастрофе авиалайнера «Боинг-747» погибло несколько сотен японских граждан, однако ситуация в Америке была иной, и Нагумо тщетно пытался убедить в этом своё правительство. Адвокат семьи Дентонов — знаменитый юрист, неизменно добивающийся успеха в гражданских процессах, — поблагодарил президента японской корпорации за соболезнование и выразил мнение — сухо и деловито, — что ответственность за гибель почти всей семьи, принятая на себя японской стороной и ставшая достоянием общественности, облегчит ему подготовку материалов к предстоящему судебному процессу. Вопрос теперь будет идти только о сумме иска. Ходили слухи, что адвокат потребует взыскать с корпорации миллиард долларов.

Завод в Дирфилде, выпускающий топливные баки для автомобилей, вёл сейчас переговоры со всеми японскими компаниями, занимающимися производством автомобилей, и Нагумо знал, что массачусетской фирме будут предложены исключительно благоприятные условия, однако он передал Министерству иностранных дел смысл американской поговорки о поспешно закрываемых воротах конюшни, после того как украдены все лошади. Он подчеркнул, что заключение контракта на выгодных для американской компании условиях ничуть не поможет решению конфликта, а просто послужит дальнейшим признанием вины, что явится ошибкой при существующем в Америке законодательстве.

Потребовалось некоторое время, чтобы в Японии полностью осознали значение новостей, поступающих из-за океана. Каким бы ужасным ни было это происшествие, повлекшее за собой гибель детей, в глобальном масштабе оно казалось не таким уж значительным, и телекомментаторы компании Эн-эйч-кей, стараясь доказать, что от несчастных случаев никто не застрахован, привели в качестве примера катастрофу авиалайнера «Боинг-747», напомнив о том, что по вине американцев однажды случилось похожее несчастье, несравненно более страшное, которое принесло горе многим семьям в Японии. Однако американцам это казалось попыткой оправдаться, а не сравнением схожих несчастных случаев. Стало известно, что американские граждане, поддерживающие такую точку зрения, находятся на службе японских промышленных корпораций. Ситуация усложнялась. Газеты печатали списки бывших сотрудников федеральных департаментов, работающих теперь на японцев. Там приводились данные об их прошлой работе на государственной службе, которые сравнивались с тем, чем они занимаются теперь и за какое вознаграждение. В выводах «наёмник» было самым мягким определением, а чаще фигурировало слово «предатель». Особенно категоричными по их адресу были высказывания членов Конгресса, которым предстояли перевыборы, и руководителей профсоюзов.

Спорить с ними было бессмысленно.

— Что же будет дальше, Крис?

Кук поставил на стол стакан и начал обдумывать собственное положение — уж в удивительно неудачный момент всё это произошло. Он уже начал готовиться к уходу со службы в Госдепартаменте. Не стоило ждать несколько лет до получения полной пенсии — он уже пару месяцев назад сделал необходимые расчёты. Сейджи дал ему понять прошлым летом, что его годовой доход увеличится для начала в четыре раза и что новые работодатели свято верят в систему пенсионного обеспечения. К тому же разве Кук утратит средства, вложенные им в федеральный пенсионный фонд? Поэтому он и принялся за подготовку почвы. Несколько раз позволил себе резко ответить старшим чиновникам, которым подчинялся по службе, давал понять остальным, что, по его мнению, внешнеторговую политику определяют круглые идиоты, справедливо полагая, что эту его точку зрения донесут до вышестоящего руководства. Наконец, он составил несколько меморандумов, написанных сухим, бюрократическим языком, гласивших о том же. Ему нужно было подготовить свой уход таким образом, чтобы он не стал неожиданным и чтобы прошение об увольнении со службы истолковали как принципиальное несогласие с проводимой политикой, а не как продиктованное чисто материальными соображениями. Проблема, однако, заключалась в том, что, выбрав такую линию поведения, он раз и навсегда положил конец собственной карьере. Ему больше никогда не дадут продвинуться по службе, и если он останется в Госдепе, то в лучшем случае будет назначен послом… ну, скажем, в Сьерра-Леоне, если только им не удастся найти место похуже. Или в Экваториальную Гвинею — там больше москитов.

Путь назад отрезан, сказал себе Кук и, глубоко вздохнув, сделал глоток вина.

— Сейджи, нам нужно посмотреть на это с точки зрения политики дальнего прицела. ЗРТ, — он не мог назвать его законом о реформе торговли, по крайней мере не в присутствии Нагумо, — будет принят меньше чем через две недели, и президент сразу подпишет его. В Министерствах торговли и юстиции уже создаются рабочие группы. Госдеп тоже примет участие, разумеется. В американские посольства в ряде стран отправлены телеграммы с предложением выслать текст законов о торговле, существующих там…