Долг чести
Шрифт:
— Интересно, который из них? — пробормотал Сато. Они уже пролетели над двумя эсминцами «иджис», различимыми теперь только по белым кильватерным струям, вздымающимся за кормой, и едва видным пенистым V-образным волнам впереди.
— Вызовем их снова?
— Брат рассердится, но там, внизу, он, наверно, чувствует себя одиноко. — Сато снова переключился на другую частоту и нажал кнопку на штурвале.
— «Джал-747» вызывает «Мутсу».
Адмирал Сато едва не чертыхнулся, но голос оказался слишком знаком. Он взял микрофон с гарнитурой из рук младшего офицера связи и нажал кнопку передачи.
— Торахиро, будь ты вражеским
Он снова посмотрел на дисплей — на двухметровом экране виднелись одни гражданские авиалайнеры. Мощный корабельный радиолокатор показывал все находящееся в пределах сотни миль, а многие цели и на расстоянии почти трехсот. Вертолёт SH-60J, стоявший на палубе, только что заправился и был готов к вылету для очередного облёта эсминца в поисках подводных лодок. Всё было спокойно, и хотя адмирал сознавал, что находится в море во время войны, он мог позволить себе пошутить с братом, летящим над ним в огромном алюминиевом корыте с крыльями, наверняка до отказа набитом соотечественниками.
— Время, сэр, — произнёс Шоу, посмотрев на свой электронный секундомер. Капитан третьего ранга Клаггетт кивнул.
— Поднять торпеды над термоклином и включить активный режим поиска.
Тут же на торпеды, находившиеся почти в двух милях одна от другой по обеим сторонам цели, поступила соответствующая команда. Торпеды ADCAP — «additional capability» — новейшая модификация прежней торпеды Мк-48, обладающие большой скоростью и дальностью стрельбы, имели мощные гидролокаторы, в которых использовались последние достижения физики твёрдого тела. Они находились в носовой части торпед диаметром двадцать один дюйм. Торпеда, выпущенная из аппарата номер один, была чуть ближе к цели, и её поисковая система, созданная с применением достижений высокой технологии, обнаружила корпус эсминца уже при втором охвате. В следующее мгновение торпеда повернула вправо, передала изображение цели к месту пуска и устремилась вперёд.
— Гидрофоны слышат торпеду, пеленг два-три-ноль! Вражеская торпеда на пеленге два-три-ноль! — выкрикнул акустик. — Её поисковый гидролокатор в активном режиме!
Сато резко повернулся в сторону гидролокационного поста, и на тактическом дисплее тут же появился новый предмет. Черт побери, ведь «Курошио» передал, что в районе никого нет, а подводная лодка всего в нескольких милях.
— Включить средства противодействия! — послышалась команда капитана «Мутсу». Через несколько секунд с кормы в воду ушла приманка «никси», спроектированная в Америке. — Вертолёту — взлёт!
— Брат, я сейчас занят. Желаю мягкой посадки. Конец связи. — Радиоканал отключился, и наступило молчание.
Сначала капитан Сато решил, что неожиданный конец разговора объясняется тем, что у брата действительно неотложные дела, затем посмотрел вниз и в пяти милях под собой увидел, как эсминец резко повернул влево и за кормой его поднялся огромный пенящийся бурун, что указывало на внезапное увеличение скорости.
— Что-то у них произошло, — произнёс он в интерком.
— Мы взяли его. Одной торпедой или обеими, — сообщил офицер огневой группы.
— Цель увеличивает скорость и поворачивает налево, — послышался голос акустика. — Обе торпеды замкнулись на цель и сближаются с нею. Они ещё не начали работать в активном режиме.
— Первая в двух тысячах ярдов от цели. Третья в двух тысячах двухста. Обе движутся прямо к цели. — Взгляд старшины не отрывался от дисплея управления торпедами. Он был готов в любой момент взять управление на себя в случае ошибки системы автоматического
— Ещё одна по носу, пеленг один-четыре-ноль!
— Они накрыли нас, — произнёс капитан, глядя на дисплей и считая, что его атаковали, по-видимому, две подводные лодки. И всё-таки надо попытаться уклониться от торпед. Он приказал положить руль на левый борт. «Мутсу» с тяжёлыми надстройками, как и у американских эсминцев типа «иджис», резко накренился на правый борт. Едва корабль выпрямился, капитан приказал дать полный ход, надеясь, что торпеда пройдёт за кормой.
Это не могло быть ничем, кроме морского боя. Картина его оставалась позади, поэтому Сато отключил автопилот и круто повернул самолёт влево, дав сигнал второму пилоту предупредить пассажиров о необходимости закрепить пристежные ремни. Он отчётливо видел при ярком свете луны, находящейся в последней четверти, что происходит далеко внизу. «Мутсу» закончил резкий поворот и тут же начал другой. На кормовой палубе вспыхнули мигающие огни — это на палубе эсминца раскручивался несущий винт противолодочного вертолёта, пытающегося Алететь и атаковать подводную лодку противника, трусливо подкравшуюся к гордому и красивому кораблю его брата. Сато с удивлением заметил, что эсминец замедляет ход, его винты включены на торможение, и не мог понять, почему предпринят этот манёвр. Разве для боевых кораблей не действует та же простая аксиома, что и для самолётов, — скорость — это жизнь…
— Громкий кавитационный шум, по-видимому, включён задний ход, — сообщил старший акустик. Техник огневой группы опередил Клаггетта:
— Теперь это не имеет значения, сэр. Обе торпеды замкнулись на цели. Ощущается постороннее магнитное влияние — они, должно быть, выпустили приманку вроде нашей «никси», верно?
— Правильно, старшина.
— Ну что ж, мы знаем, как действует эта кошечка. Первая торпеда в пятистах ярдах от цели и быстро сближается с ней. — Техник отсек один из проводов, позволив первой торпеде самой искать цель. Она всплыла на глубину тридцать футов, включила бортовой магнитный искатель, нашла мощное магнитное поле и помчалась к нему в автономном режиме. Цель росла и росла…
Вертолёт, мигая габаритными огнями, только что взлетел с застывшего на месте эсминца. Мгновение растянулось, казалось, в вечность, затем корабль снова начал разворачиваться, и тут с обоих бортов перед мостиком, рядом с вертикальными установками ракет «корабль — воздух», прогремели мощные взрывы, сопровождающиеся ослепительной зелёной вспышкой в воде. Остроконечный профиль корпуса осветился странным смертельным пламенем. Эта картина на долю секунды запечатлелась в воображении Сато, затем взорвались одна или несколько зенитных ракет «Мутсу», и тут же последовал взрыв всех сорока ракет. Носовая часть «Мутсу» распалась. Через три секунды последовал новый взрыв, и когда белая пена улеглась, на поверхности виделись только пятна горящей нефти. Эсминец погиб так же, как и его тёзка в гавани Нагасаки в 1943 году…