Доктор Время
Шрифт:
Пока мы шли по длинным коридорам до моего кабинета девушка мне все рассказала.
За эти пять лет она успела выйти замуж, родить ребенка, оставить карьеру, потому что помогать с малышом ей было некому, мама живет слишком далеко. А полгода назад ее бросил муж. Жестоко и неожиданно. И она столкнулась не только с предательством любимого человека, но и с необходимостью кормить себя и ребенка. Помогать им бывший муж не собирался. Вот собственно и вся история.
А на что жалуется она сама? Теперь она чувствует себя абсолютно недостойной. Бесполезной, раздавленной и ни на
И она больше не может петь. Горло словно перетянуто чем-то, ей даже говорить подчас тяжело бывает, особенно с незнакомыми людьми.
Войдя, я предложил Вике лечь на кушетку. Я больше люблю работать с людьми, ощущая их дыхание под своими руками. Сразу становится понятно, что чувствует клиент.
На удивление Вика практически сразу вошла в регрессию. Сказался бокал шампанского и то, что я успел расположить девушку к себе.
Первое, что она почувствовала – ошейник на своей шее, прикованный цепью к кольцу в стене. Она бросалась вперед, но цепь тянула ее обратно, перекрывая дыхание. И там она была девушкой, сидела в каком-то полутемном затхлом помещении, видимо служившим ей тюрьмой.
Нам надо было понять, за что ее туда посадили, приковав на цепь, как собаку.
И мы пошли в то время, когда все еще было хорошо.
Вика увидела сельский праздник. Девушки, одетые в колоритные народные костюмы, парни в новых рубахах, подпоясанных разноцветными кушаками. Наряды напоминали одежду балканских славян. На просторном усадебном дворе царила праздничная суета. Парни и девушки плясали, бабы переливисто пели, мужики: кто играл на музыкальных инструментах, кто разливал пенистое пиво. И только Иванка стояла в сторонке. Одета она была не хуже подруг, а гибкой фигурой и длинными светлыми косами выгодно выделялась среди дворни. Все парни заглядывались. Вот и сейчас, прыгая через украшенного цветами козла, они бросали взгляды, видит ли Иванка их ловкость. Она-то видела, но и только. Девушку переполняла злость. Она не понимала, чему они так радуются. Вот у дочерей хозяина есть повод радоваться жизни, а эти-то – дворня, что так веселятся. Они же холопы! Низшее сословье! Каждый может им в морду дать и розгами высечь. Тут плакать впору, что холопкой родилась, а они хохочут-заливаются.
– Ненавижу!– шептала Иванка, – низкие двуличные твари. Только притворяются, небось, что счастливы, а сами так же зубами скрипят, когда богатых видят.
Желание быть богатой и уважаемой жило в Иванке с детства. Она поэтому и в услужение в господскую усадьбу пошла, думала, здесь легче будет. Но стало только тяжелее. Она ненавидела всех вокруг, и тех, перед кем приходилось пресмыкаться, и тех, кто был свидетелем ее унижения.
К Иванке направился сын хозяина, и девушка расцвела в улыбке, захлопала длинными ресницами. Как же ее бесили эти потные руки и трясущиеся толстые губы. Но Владэк был ее единственным пропуском наверх, и приходилось терпеть. Он уже почти готов был сказать отцу о своей любви. Придется поощрить парня, чтоб шевелился быстрее.
Выйдя из-за сарая и брезгливо вытирая обслюнявленные губы, Иванка увидела Христинку. Холопка с пониманием и ехидной
– Христинка! Пошли на берег, пока можно, покажу, что мне Владэк подарил. Ты же не знаешь, что он мне еще обещал!
Беспечно идя по задворкам усадебного хозяйства к речке, Иванка не сомневалась, что товарка спешит за нею. Все они напоминали ей скот: позвени колокольчиком, и прибегут к кормушке. А если еще и сплетню пообещать!
Перейдя по шаткому мостику, девушки очутились в небольшом густо заросшем садике. Здесь скрывался потайной спуск к реке, а дно в этом месте переходило в омут. Спустившись к воде, Иванка присела на корточки и поманила Христинку рукой, как бы желая той что-то показать. Но, едва девушка наклонилась, Иванка схватила ее за шею и неистово начала душить. Руки у нее всегда были сильные, а сейчас их сила была помножена на злобу и ярость этого дня. Товарка захрипела и упала на землю. И Иванка ногами столкнула тело в воду. После чего спокойно вымыла руки и лицо и оправила праздничную одежду. Ей сильно полегчало. И, напевая, девушка направилась в сторону гуляний.
Когда вечером хватились Христинку, решили, что та ушла в деревню проведать мать. Праздничный день считался выходным. И до поры до времени о ней не волновались.
На подворье Иванку считали хорошей девушкой: сильная да работящая, со всеми ровна и приветлива. Сам хозяин, видя, как сохнет по ней сын, подумывал, а не отдать ли Владэка и впрямь за холопку. Будет, кому за хозяйством присматривать: недалекий Владэк беспокоил отца, да и не пойдет за него девушка из приличной семьи.
Но сам парень опасался говорить отцу о своих чувствах к холопке, оттягивая объяснения. Когда Владэк в очередной раз подкараулил Иванку после вечерни во дворе, эту сцену застала ее подруга Стоянка. Девушка, не собираясь сдерживаться, начала открыто потешаться над Иванкиным ухажером и ее надеждами стать барыней, выйдя за "злотого парася". Она бы продолжила эту тему и в горнице, где холопки укладывались спать, не отзови ее Иванка пошептаться за сарай. Стоянку она душила с особым удовольствием. Среди всех дворовых девушек та всегда была самой веселой и довольной своей долей. Как, дурочка, не понимала, что родиться служанкой и быть довольной этим – нельзя! Тащить к реке крепкую подругу было несподручно, и Иванка попросту закатила тело под птичник и забросала соломой, решив придумать что-нибудь потом.
Вскорости Владэк клятвенно пообещал сказать отцу, что хочет жениться на Иванке. Но не успел, тот срочно был вызван по делам в город. Начиная с первого убийства, в девушке проснулась жажда, она ночами представляла, как держит в руках чужое, пульсирующее под ее пальцами горло. Иванка понимала, что ей надо остерегаться. Все уже знали, что в усадьбе происходит что-то неладное. Тело Стоянки раскопали наутро собаки, а Христинку так и не нашли. Но хозяин перед отъездом строго распорядился найти убийцу девушек. Конечно, на милую Иванку никто не думал, подозревали цыган. На ночь велено было выставлять посты.
Конец ознакомительного фрагмента.