Доктор Торн
Шрифт:
– Говорить особенно не о чем – по крайней мере, в отношении Мэри, – но если желаешь обидеть брата, то можешь объявить, что я всем сердцем люблю мисс Торн и никогда не полюблю ни одну другую девушку.
К этому времени они уже вышли на лужайку, и Мэри, свернув с ведущей к дому дорожки, негромко добавила:
– Невозможно помешать ему говорить глупости, Августа, но сама видишь: я не могу продолжать слушать эту пустую болтовню.
И Мэри едва ли не бегом бросилась в дальний конец сада, где заметила Беатрис.
Подходя к дому вместе с сестрой,
– Конечно, Фрэнк, все это глупости, – ответила Августа, – и впредь постарайся не развлекаться подобным образом.
– Но послушай, Гус, мы с тобой всегда дружили; так давай не станем ссориться накануне твоей свадьбы.
И все же Августа ничего не пообещала.
Войдя в малую гостиную, Фрэнк понял, что графиня от затянувшегося ожидания раздражена. Уже по дороге он сообразил, что разговор предстоит нелегкий: три посланницы – матушка, леди Амелия и старшая из сестер – сообщили, что графиня желает его видеть. Стало ясно, что к двери приставлена своего рода охрана, чтобы оградить ее светлость от нежелательного вторжения.
Как только Фрэнк вошел, графиня просветлела лицом и пригласила его занять стул рядом с подлокотником просторной софы, где она возлежала. В непосредственной близости, на небольшом столике, стояла чашка, чтобы леди имела возможность проповедовать почти так же, как если бы вознеслась на церковную кафедру.
– Дорогой Фрэнк, – начала графиня Де Курси, вполне соответствующим важности сообщения голосом, – сегодня ты достиг совершеннолетия.
Фрэнк кивнул, не понимая, зачем указывать на очевидное.
– Да, это свершилось, и, возможно, мне бы хотелось, чтобы празднование в Грешемсбери было более пышным и радостным.
– Ах, тетушка! Думаю, торжество и так было организовано очень хорошо.
– Грешемсбери, Фрэнк, является, или должно стать, резиденцией первого в Восточном Барсетшире члена палаты общин.
– Так и есть. Вряд ли в графстве найдется кто-то лучше отца.
Графиня тяжело вздохнула: ее мнение о бедном сквайре в корне отличалось от мнения Фрэнка.
– Не имеет смысла вспоминать о том, что невозможно исправить. Первый член палаты общин от Восточного Барсетшира должен обладать положением… Конечно, не скажу, что равным положению пэра, но…
– Право, нет! Конечно же, нет! – воскликнул Фрэнк, и наблюдатель смог бы уловить в его голосе легкую нотку иронии.
– Нет, не равным положению пэра, но все же чрезвычайно важным. Разумеется, мои честолюбивые помыслы в первую очередь сосредоточены на Порлоке.
– Совершенно верно, – подтвердил Фрэнк, думая о том, на каком слабом основании покоится честолюбие графини, ибо молодые годы Порлока не принесли родителям безоговорочного удовлетворения.
– Да, надежды сосредоточены на Порлоке, – повторила тщеславная графиня, однако, как мать, не сумела сдержать вздоха. – Но вслед за Порлоком, Фрэнк, забочусь о тебе.
– Чрезвычайно вам признателен, тетушка. Можете не беспокоиться, со
– Поместье Грешемсбери, мой дорогой мальчик, уже совсем не такое процветающее, каким было прежде.
– Неужели? – усомнился наследник.
– Увы, Фрэнк, так оно и есть. Не хочу сказать худого слова о твоем отце. Вполне возможно, что в этом его несчастье, а не его вина.
«Она постоянно недовольна отцом», – заметил Фрэнк, решив твердо держаться на той стороне дома, к которой решил принадлежать.
– Но факт остается фактом, очевидным для каждого из нас: Грешемсбери уже не так великолепно, как раньше. И твой долг состоит в том, чтобы вернуть поместью былое величие и значение в графстве.
– Мой долг! – озадаченно повторил Фрэнк.
– Да, дорогой племянник, твой долг. Отныне все зависит только от тебя. Конечно, тебе известно, что отец задолжал очень крупную сумму.
До Фрэнка доходили слухи о сложном финансовом положении отца, поэтому он лишь кивнул.
– Кроме того, сквайр продал Боксал. Выкупить участок не удастся, так как его новый владелец кажется, строитель железных дорог…
– Да, его фамилия Скатчерд.
– Так вот, он поставил там дом, а значит, вернуть угодья невозможно. Но ты, Фрэнк, обязан расплатиться со всеми отягощающими поместье долгами и приобрести нечто равное Боксалу.
От удивления Фрэнк уставился на тетушку вытаращенными глазами, словно усомнился, что она в своем уме. Ему предстоит оплачивать семейные долги? Да еще купить землю стоимостью четыре тысячи фунтов годовых! И все же, ожидая дальнейших разъяснений, он хранил молчание.
– Фрэнк, конечно, ты меня понимаешь.
Молодому человеку пришлось честно заявить, что в данный момент речь тетушки не так ясна, как обычно.
– Тебе открыт только один путь, – продолжила графиня. – Твое положение наследника Грешемсбери почетно, однако, к глубокому сожалению, отец до такой степени ограничил тебя в средствах, что если не исправишь обстоятельства сам, то никогда не сможешь насладиться законным правом собственности. Выход один: конечно, ты должен жениться на деньгах.
– Жениться на деньгах! – словно во сне, повторил Фрэнк, впервые подумав о том, что приданое Мэри Торн вряд ли окажется значительным. – Жениться на деньгах!
– Да, мой мальчик. Вряд ли кто-то еще столь же остро нуждается в таком шаге. К счастью, у тебя множество преимуществ перед другими молодыми людьми: во-первых, ты очень привлекателен…
Фрэнк покраснел, как шестнадцатилетняя девушка.
– Затем, поскольку необходимость возникла в столь молодые годы, ты, разумеется, не отягощен неблагоразумной связью: какой-нибудь тайной помолвкой.
Фрэнк покраснел еще гуще: интересно, ей известно о его страсти к Мэри Торн?
– А главное, твоя связь с замком Курси, – благосклонно продолжила графиня, подводя перечень достоинств наследника к убедительной кульминации, – сделает задачу настолько легкой и доступной, что, право, ни малейших трудностей не возникнет.