Доктор Сон
Шрифт:
– По всей видимости, перелом бедра – наименее серьезная из моих проблем.
Она объяснила, в чем дело, на что ушло совсем немного времени. Закончила словами:
– Только не говори ни о чем Абре, cara. Я получила от нее десятки электронных писем и даже одно настоящее, и, кажется, ей хорошо в летнем лагере. Пусть узнает как можно позже, что старушка Момо завершает свой земной путь.
Люси подумала: И она всерьез считает, что от Абры можно что-то скрыть?
– Для того чтобы прочитать твои мысли, не обязательно быть экстрасенсом, amore.
– Что ж, может быть, – сказала Люси.
Она едва успела положить трубку, как телефон снова зазвонил.
– Мама? Мамочка! – Это была Абра, и она плакала. – Я хочу побыстрее вернуться домой. У Момо рак, и я хочу домой.
Вернувшись досрочно из летнего лагеря «Тапауинго» в штате Мэн, Абра получила прекрасное представление о том, как живут ее сверстники, чьи родители развелись. Они с мамой провели две последние недели августа и первую неделю сентября в квартире Четты на Мальборо-стрит. Старушка сравнительно легко перенесла операцию на бедре и отказалась задержаться в больнице, равно как и отказалась от лечения рака поджелудочной железы, который нашли у нее медики.
– Никаких таблеток, никакой химиотерапии. Девяносто семь лет! Я достаточно пожила на этом свете. Что касается тебя, Люси, то я запрещаю тебе проводить следующие шесть месяцев, принося мне на подносе в постель еду и лекарства. У тебя есть своя семья, а я вполне могу позволить себе нанять круглосуточную сиделку.
– Ты не проведешь последние дни своей жизни в окружении посторонних людей, – возразила на это Люси тоном, который не допускал ни малейших возражений.
Абра и ее отец знали, что спорить с ней после этого бесполезно. Не решилась ей перечить и Кончетта.
Вопрос местонахождения Абры даже не обсуждался. С девятого сентября у нее начинался учебный год в восьмом классе средней школы Эннистона. Так сложилось, что Дэвиду Стоуну как раз предоставили творческий отпуск для написания давно задуманной книги, в которой он проводил анализ «бурных двадцатых», сравнивая их с «неистовыми шестидесятыми». И получилось, что, подобно многим девочкам, с которыми познакомилась в лагере, Абра теперь курсировала между своими родителями. Всю рабочую неделю она жила в Эннистоне с отцом и ходила в школу, а выходные проводила в Бостоне с Люси и Момо. Она считала, что ничего хуже быть не может… но жизнь богата неприятными сюрпризами.
Дэвид Стоун, хотя теперь работал дома, никогда не ходил к почтовому ящику, чтобы достать полученную корреспонденцию. При этом он заявлял, что почта США превратилась в обслуживающую саму себя бюрократическую организацию и перестала выполнять свои функции еще на рубеже тысячелетий. Лишь временами приходила посылка с книгой, которую он выписывал для работы, или, чаще, бандероли с каталожными покупками Люси, но все остальное, как утверждал Дэвид, было сплошным рекламным мусором.
Когда дома была Люси, она открывала почтовый ящик и просматривала полученное за утренней чашкой кофе. В основном приходила действительно всякая ерунда, которая отправлялась прямиком в помойку. Но в начале сентября Люси дома не бывала, и потому Абра – теперь номинальная хозяйка – проверяла почту на обратном пути из школы. Она же мыла посуду, дважды в неделю стирала их с отцом вещи и иногда включала пылесос, если не забывала об этом. Она взяла на себя все домашние хлопоты совершенно
В тот день, 17 сентября, в почтовом ящике обнаружился рекламный буклет «Уолмарта», открытка с объявлением об открытии в городе нового зубоврачебного кабинета («ВАША УЛЫБКА – НАША ЗАБОТА!») и два глянцевых листка от местных торговцев недвижимостью, предлагавших таймшеры на горнолыжном курорте Тандер.
Но пришла и местная газетенка, которая называлась «Эннистон шопер». На первых двух страницах она печатала заметки телеграфных агентств, а в середине – несколько местных репортажей (с упором на новости спорта). Остальную площадь занимали объявления и разного рода купоны. Будь Люси дома, она непременно вырезала бы пару купонов со скидками, а потом швырнула газету в мусор. Абра никогда бы ее не увидела. Но сегодня она попалась Абре на глаза.
Она неспешно пролистала газету, идя обратно к дому, а потом обратила внимание на последнюю полосу. На ней были напечатаны сорок или пятьдесят фотографий размером с почтовую марку. Большинство в цвете, хотя попадались и черно-белые. Поверх тянулся заголовок:
Сначала Абра подумала, что в городе проводился какой-то конкурс, вроде сбора макулатуры. И перед ней портреты победителей. Но потом до нее дошло, что со снимков смотрели пропавшие дети, и словно чья-то рука проникла к ней в желудок и выжала его, как мокрую тряпку. В кафетерии после обеда она купила три печенья «Орео», чтобы съесть по дороге домой. И теперь эта рука подтолкнула съеденные сладости к самому горлу.
Не смотри на них, если это так неприятно, сказала она себе жестким, приказным внутренним голосом, который часто пускала в ход, когда сильно расстраивалась или смущалась (голосом Момо, хотя сама Абра не понимала этого). Просто выброси в гаражный мусорный бак вместе с остальными отходами. Но не смотреть на снимки оказалось выше ее сил.
Там была Синтия Абелард, д.р. 9 июня 2005 г. Абра сообразила, что «д.р.» означает «дата рождения». Стало быть, Синтии уже исполнилось восемь. При том условии, что она жива. Она значилась в списках без вести пропавших с 2009 года. Как может у кого-то пропасть четырехлетний ребенок? – задумалась Абра. Наверное, у нее совсем никчемные родители. Хотя, вполне возможно, родители вовсе не теряли дочку. Вероятно, в их районе крутился какой-нибудь преступник, заметил девочку и похитил.
Или Мертон Аскью, д.р. 4 сентября 1998 г. Он исчез в 2010 году.
Здесь же, примерно посередине газетной страницы, располагалось фото красивой маленькой латиноамериканки по имени Анхель Барбера, которая пропала из родительского дома в Канзас-Сити в возрасте семи лет, и случилось это девять лет назад. Неужели ее родители еще надеются, что крохотная фотография поможет им вернуть дочь? – подумала Абра. Узнают ли они ее, если найдут? Как, впрочем, и она их?