Доктор Сон
Шрифт:
(привет Дэнни я привез тебе подарок)
(у меня день рождения еще не скоро)
Уэнди наблюдала за ними, догадываясь, что они уже беседуют, не зная только о чем.
– Поднимайся, милейший. Нам нужно пойти прогуляться по пляжу, – произнес вслух Дик.
(Дик она вернулась миссис Масси из номера двести семнадцать вернулась)
Дик снова хлопнул его по плечу:
– Говори по-человечески, Дэн. Ты пугаешь маму.
– А что за подарок? – спросил
Дик улыбнулся:
– Вот так-то лучше. Мне нравится слышать твой голос, и Уэнди тоже.
– Конечно. – Она не осмелилась больше ничего добавить. В противном случае они заметили бы волнение в ее голосе и начали беспокоиться за нее. Этого ей сейчас хотелось меньше всего.
– Пока нас не будет, можешь навести чистоту в ванной, – сказал ей Дик. – У тебя есть резиновые перчатки?
Она кивнула.
– Отлично. Не забудь их надеть.
Пляж находился в двух милях от дома. Парковку со всех сторон окружали дешевые забегаловки, кондитерские, палатки с хот-догами и сувенирные лавки, но сейчас, когда сезон почти закончился, дела у торговцев шли вяло. Да и сам пляж почти пустовал. По пути в машине Дэнни держал на коленях свой подарок – тяжелый прямоугольный предмет, завернутый в серебристую бумагу.
– Скоро сможешь вскрыть упаковку, но только сначала нам надо немного поговорить, – сказал Дик.
Они побрели вдоль самой кромки прибоя, где песок был плотным и влажно поблескивал. Дэнни шел медленно, потому что Дик был уже старым. Однажды он умрет. Быть может, уже скоро.
– Я еще несколько лет протяну, – сказал Дик. – Пока не слишком беспокойся об этом. Расскажи лучше о прошлой ночи. И не упускай ни малейших деталей.
На это не потребовалось много времени. Тяжелее всего оказалось подобрать нужные слова, чтобы объяснить, почему его охватил такой ужас, смешанный с безнадежной уверенностью: теперь, отыскав его, она уже не отстанет. Впрочем, для беседы с Диком слова не требовались, хотя ему все-таки удалось их найти:
– Она вернется. Я в этом уверен. А потом будет приходить снова и снова, пока не добьется своего.
– Помнишь день нашей первой встречи?
Немного удивившись, Дэнни кивнул. Холлоран устроил ему и его родителям экскурсию по кухне «Оверлука», когда они только туда приехали. Казалось, это было очень давно.
– А помнишь первую фразу, которую я произнес внутри твоей головы?
– Конечно.
– Что я сказал?
– Ты спросил, не хотел бы я отправиться с тобой во Флориду.
– Точно. И что ты почувствовал, когда понял, что не единственный в своем роде? Что ты не один такой?
– Это было замечательное чувство, – ответил Дэнни. – Невероятное чувство.
– Еще бы! – сказал Холлоран. – И это естественно.
Некоторое время они шли молча. Мелкие пташки, которых мать Дэнни называла песочниками, сновали между полосой песка и пеной, оставленной волнами.
– А тебе не показалось странным, что я появился как раз в тот момент, когда ты больше всего нуждался во мне? – Дик посмотрел на Дэнни и улыбнулся. –
– Ты не просто учитель, – возразил Дэнни, взяв Дика за руку. – Ты – мой друг. И ты спас нас с мамой.
Дик не обратил на его слова внимания… Или сделал вид, что не обратил.
– Моя бабушка тоже сияла. Я ведь рассказывал тебе об этом?
– Да. Ты вспоминал, как вы с ней могли подолгу разговаривать, не раскрывая рта.
– Верно. Она научила меня этому. А ее научила прабабушка еще во времена рабства. Наступит день, Дэнни, когда учителем придется стать и тебе. У тебя появится ученик.
– Если миссис Масси не успеет прежде прикончить меня, – мрачно заметил Дэнни.
Им попалась скамейка, и Дик опустился на нее.
– Начинаю побаиваться уходить слишком далеко. Вдруг не хватит сил на обратный путь? Сядь рядом. Хочу рассказать тебе одну историю.
– Но мне не нужны истории! – воскликнул Дэнни. – Она вернется, разве ты не понял? А потом будет приходить снова, и снова, и снова.
– Закрой рот и оттопырь уши. Послушай то, что может тебе пригодиться. – Дик снова расплылся в улыбке, сверкнув новыми зубами. – Мне кажется, ты поймешь, в чем здесь смысл. Ты очень неглупый мальчик, дорогой мой.
Мать матери Дика – та, что умела сиять, – жила в Клируотере. Она была Белой Бабушкой. Не потому, что принадлежала к европеоидной расе, а просто потому, что была хорошим человеком. Отец отца Дика жил в Данбри, штат Миссисипи, – небольшой сельской общине близ Оксфорда. Его жена умерла задолго до того, как появился на свет Дик. Для человека с его цветом кожи в то время и в том месте он считался весьма состоятельным. Ему принадлежала контора похоронных услуг. Маленький Дик Холлоран вместе с родителями навещал его четыре раза за год – и ненавидел эти визиты. Энди Холлоран наводил на мальчика ужас, и он называл его – только про себя, разумеется, потому что сказать такое вслух значило тут же получить смачную затрещину – Черным Дедушкой.
– Ты слышал про педофилов? – спросил Дик у Дэнни. – Про мужчин, которые хотят секса с малолетними детьми?
– Так, кое-что, – осторожно ответил Дэнни. Его, конечно, предупреждали никогда не разговаривать с незнакомцами и ни в коем случае не садиться к ним в машину, потому что они могли начать приставать и все такое.
– Так вот, старик Энди был не просто педофилом, а еще и треклятым садистом.
– А это что такое?
– Садист – это тот, кому нравится причинять другим людям боль.