Доктор Смерть
Шрифт:
Треугольные надрезы на животе, всего три. Женщина уронила голову на грудь, так что лицо было мне не видно. На шее ожерельем чернел зияющий разрез. Копна волос, белеющих там, где их не закрыли мухи, сообщила мне, что несчастная когда-то была Алисой Зогби.
Снятые с мужчины шорты цвета хаки были аккуратно сложены рядом. Голубая футболка закатана, открывая соски. Мужчина крупный, массивный, рыхлый. Жесткие рыжие волосы — те, что я видел по телевизору.
Толстый живот Роя Хейзелдена также был покрыт красными треугольниками. Обвислая кожа сделала их стороны неровными. Он
От лица Хейзелдена мало что осталось. Его отрезанные гениталии лежали на земле между ног. Они ссохлись и сморщились, и жучки копошились в них с особым воодушевлением. Пальцы левой руки Хейзелдена были переплетены с пальцами Алисы Зогби.
Два трупа, держащиеся за руки.
Меня прошиб ледяной пот, я не мог дышать, но мозг стремительно работал. Мой взгляд, оторвавшись от трупов, скользнул влево, остановился на каком-то предмете в нескольких футах от ствола. Плетеная корзинка, в какой носят продукты на пикник. К ней прислонена высокая зеленая бутылка с горлышком, обернутым фольгой. Шампанское. В корзинке две маленькие баночки с золочеными крышками.
Расстояние слишком большое, чтобы прочесть надписи на этикетках. И у меня было достаточно опыта, чтобы не топтаться на месте преступления.
Красная баночка, черная баночка. Икра?
Шампанское и икра, торжественный пикник. Босые ноги и домашнее платье говорили, что Алиса и ее друг не собирались никуда уезжать.
Позерство?
Насмешка?
Зеленая муха, усевшись на левую грудь Алисы Зогби, потерла лапками, посидела, затем снова взмыла в воздух — и направилась ко мне.
Я попятился назад. Вышел через калитку, понимая, что на ручке отпечатки моих пальцев, и в самое ближайшее время кто-нибудь захочет со мной поговорить. Оставив калитку открытой, я прошел мимо «Ауди» и вышел на дорогу.
Старик скрылся у себя дома. Улица снова погрузилась в летаргический сон. Вокруг так много зеленых лужаек. Щебечут воробьи. Когда сюда налетят стервятники?
Только оказавшись в «Севиле», я перевел дыхание.
Единственный человек в Лос-Анджелесе, не имеющий сотового телефона, черт побери.
Когда я доехал до заправки на Вердаго-роуд, моя рубашка промокла насквозь от пота, а воротник впился в горло. Остановившись рядом с телефоном-автоматом, я собрался с духом и вышел из машины. На заправке было полно народу.
Я старался вести себя как можно естественнее, не давая волю своим чувствам.
Эти убийства должна была вести полиция Глендейла, но я, плюнув на правила, позвонил Майло.
Глава 32
— Вы не знаете, когда он вернется?
— По-моему, он уехал в центральное управление с какими-то бумагами, — ответила незнакомая мне секретарша. — Сейчас я свяжу вас с детективом Корном. Он работает вместе с детективом Стерджисом. Ваша фамилия, сэр?
— Спасибо, не надо, — сказал я.
— Вы не будете говорить с детективом Корном?
Она говорила со мной так вежливо, что я, выпалив подробности о своей жуткой находке, повесил трубку, не дожидаясь ответа.
Я возвращался
Я до сих пор не мог прийти в себя. Перед глазами неотступно стояла страшная картина, и из всех пор хлестал пот.
Мы с Майло были в гостях у Алисы Зогби пять дней назад.
Кожа приобрела зеленоватый оттенок, но еще не начала шелушиться; червей еще нет... Хоть я и не был судебным патологоанатомом, мне довелось повидать достаточное количество трупов. Убийства совершены не более двух дней назад. Это можно будет проверить, изучив почту и автоответчик Алисы...
Прижавшись к дереву, взявшись за руки. Пикник.
У кого-то хватило силы и хитрости, чтобы справиться с таким крупным мужчиной, как Хейзелден, и женщиной, лазающей по Гималаям.
Это сделал человек, которого они знали. Сообщник. Другого объяснения быть не может.
Отвращение не проходило, но теперь к нему примешивалось новое чувство — глупое детское веселье.
Это не Эрик, не Ричард. Полное отсутствие мотива, к тому же, в течение последних двух-трех дней их местонахождение точно известно. То же самое можно сказать относительно Донни Салсидо.
Жертвы привязаны к дереву. Геометрические надрезы. Клеймо Майкла Берка. Пора снова внимательно просмотреть толстую черную папку Леймерта Фаско.
Пора позвонить ему самому — но все-таки первым об этом должен узнать Майло.
Я ехал домой, гнал слишком быстро, мечтая о том, что мне никто не будет мешать. Размышлял об иронии судьбы: Хейзелден, скрываясь от гражданского иска, нашел для себя нечто гораздо более страшное.
Вероятно, он с самого начала прятался у Зогби — мне вспомнился телефонный звонок, потревоживший ее во время нашего с Майло визита. После звонка Зогби думала только о том, как бы поскорее выставить нас за дверь. Скорее всего, звонил ее дружок, хотевший узнать, когда горизонт будет чист.
С ними расправились дома у Зогби. Это сделал человек, которого они знали, кому доверяли. Например, талантливый молодой врач, поступивший к Мейту в ученики.
Вне всякого сомнения, полиция Глендейла уже прибыла на место преступления. Скоро будут сняты мои отпечатки с ручки калитки, и не пройдет и нескольких дней, как их сопоставят с имеющимися в медицинском архиве Сакраменто.
Необходимо как можно быстрее связаться с Майло.
Но если мне не удастся его найти, быть может, стоит отправиться прямо к Фаско? Агент ФБР сказал, что улетает в Сиэттл. Чтобы проверить нераскрытые преступления — узнать о них что-то конкретное?
Последней жертвой в Сиэттле была Марисса Бонпейн. На земле рядом с трупом был найден пластмассовый шприц, занесенный в опись улик и тотчас забытый.
Это не случайность. Не может быть случайностью.
Фаско оставил мне номер своего пейджера и телефон коммутатора, но все это дома, в папке с архивом Берка.
Я разогнал «Севиль» до девяноста миль в час.
Отперев ворота, я увидел, что грузовичка Робин нет — небо услышало мои молитвы. Я быстро прошел в кабинет, стыдясь своей радости.