Доктор Праздник
Шрифт:
— Я не понимала, — прошептала она, ища в его глазах обещание, присутствовавшее в них ранее, намек на волшебство. И нашла. Она нерешительно положила ему руку на спину и расправила ладонь.
Дрю думал, уж не собирается ли она этим движением оттолкнуть его, но тут она полезла под его свитер.
— Теперь тебе больше не шестнадцать, и на этот раз… — губы его быстро и грубо прошлись по ее губам, — я собираюсь закончить то, что начал. Раскрой рот, Тэйлор!
Инстинкт сработал на секунду ранее, чем логика успела возразить, и отступать было слишком поздно. Рот Дрю впился в ее
Дрю ощутил, что Тэйлор сдается, что она становится мягче, и услышал негромкий звук, похожий на вздох. Целовать ее было все равно, что войти в дом с мороза. Она согревала ему душу и разжигала огонь внутри. Он хотел большего, но был связан тем самым доверием, которым она одарила его много лет назад. Он не мог осквернить ее дар, взяв больше, чем поцелуй.
И когда округлые контуры ее тела интимно впечатались в него, он сильнее уперся в дверь вместо того, чтобы начать шарить руками по мягким ее изгибам. Каждая секунда была одновременно и раем, и адом. Ему хотелось скользнуть руками по ее спине и задержаться ладонями на ее попке, которая, он знал, окажется наощупь мягкой и округлой.
Постепенно он стал упираться в дверь все слабее и слабее. Еще секунда — и он позабудет о своем обещании, данном самому себе, но тут он услышал шаги. Тэйлор, должно быть, тоже их услышала, поскольку ее руки впились ему в ребра, замерли на мгновение, а затем она прервала поцелуй, быстро отступив. Несмотря на то, что она переживала то же самое, что и он, во время поцелуя, глаза ее были неуверенные и встревоженные. На ней как бы повсюду было написано: «Я совершила ошибку».
Отрешенно вздохнув, Дрю молчаливо выругался.
Тэйлор закрыла глаза и попыталась расставить шарики и ролики на место. Этот мужчина и пальцем к ней не прикоснулся, а пульс у нее бешено забился. В комнате не хватало воздуха, руки ловили пустоту. Отдельные части ее тела, не дававшие о себе знать целую вечность, находились в смятении. Почему Дрю разбудил все ее потайные места? Почему на его месте не находится какой-нибудь приятный, неженатый заместитель директора универмага, семья которого живет на Аляске?
— На меня до такой степени трудно смотреть? — спокойно спросил Дрю, врываясь в ее мысли и напоминая ей, что у нее до сих пор закрыты глаза.
Когда она не ответила, Дрю нетерпеливо вздохнул.
— Простой вопрос, Тэйлор. И на него мне нужен простой ответ.
Ответ, однако, был не так прост. Слова мешались с эмоциями, которых она надеялась избежать. Физически глядеть на Дрю Хэйвуда было легко, но эмоционально… Глядеть на него было бы совсем нетрудно, если бы он сконцентрировал взгляд этих своих невероятных глаз, которые были гораздо более грешны и на два тона темнее, чем шоколад, где-то поверх ее плеч, а не на ее губах, не на ее теле. Он смешал все ее представления
Как она могла сказать ему, что ответа у нее нет, просто-напросто от того, что, когда он не сводит с нее глаз, она лишается способности думать? Как она могла объяснить, что речь идет не об упаковке, а о внутреннем содержании? Могла ли она сказать: «Прошу прощения, но такой мужчина, как ты, хочет детей и будет охотно посещать родительские собрания в школе, а потому для меня он становится плохим парнем»?
Тэйлор ушла от ответа, потому что Ной уже спустился по лестнице из холла и позвал папу. Его холодный, монотонный голос прозвучал неестественно громко:
— Мне обязательно обувать эти красные резиновые сапожки?
— Думаю, что да. Там, куда мы едем, может быть сыро и грязно, — ответил Дрю, не поворачивая головы. Он знал, что это излишне. Его сын никогда не спорил, только шаги его вверх по лестнице были заметно тяжелее, чем тогда, когда он спускался. Месяц назад такого бы не было.
Когда звук шагов затих, Дрю предупредил ее:
— В нашем распоряжении минут пять, пока он надевает сапожки. — Он поднял руки жестом уличного драчуна, призывающего соперника начать драку. — Выговорись, Тэйлор. И давай покончим со всем этим.
— Покончим с чем?
Он взял себя в руки, не давая волн гневу. Повернулся и прошелся по внешней кромке восточного ковра, высовывающегося из-под обеденного стола.
— Не играй со мной в игры, Мышка. Ты никогда не могла меня обмануть. Мы оба знаем, что в данную минуту ты усердно пытаешься найти наилучший способ сказать мне, что этот поцелуй был ошибкой.
— Он и был ошибкой. — Тэйлор была абсолютно уверена в этом. — И не надо больше так делать.
— Почему? Мне он очень понравился. И поправь меня, если что не так, но… — Тут он сделал паузу, как бы картинно размышляя, однако понимающая полуулыбка была вполне уверенной. — Но я абсолютно убежден, что тебе он тоже понравился.
— Это не имеет отношения к делу! — выпалила она.
— Нет, Тэйлор, как раз имеет. Ведь тебе понравилось.
— Но я ничего подобного не хотела!
— Тогда скажи мне, почему. — Каждое слово звучало, как приказ. — Речь идет обо мне в частности или о мужчинах, как таковых?
— Какая разница? — проговорила Тэйлор закатывая рукава.
— Ты пытаешься вывернуться, Мышка. Думаю, что первопричина — я.
— О, ради Бога! — Тэйлор сложила руки на животе. Теперь у него был обиженный вид. — Тут нет ничего личного.
— Ничего личного? — надулся Дрю еще больше.
— Да, конечно, ничего. — Она ухватилась за первую же пришедшую ей в голову правдоподобную ложь. — Работа забирает у меня все. Отсюда следует, что на людей у меня времени не хватает, так что я не встречаюсь с людьми, живущими за пределами Литл-Рока. Слишком много сложностей. Ты же сам понимаешь, как это бывает, когда знакомство поддерживается только по телефону.
— Не понимаю. А ты?
Она раскрыла рот, но оттуда не вылетело ни звука.