Доктор на просторе

Гордон Ричард

– Что вы тут делаете?
– изумленно выдавил я.

– О, приветик!
– обрадовалась сестра Макферсон.
– А меня. между прочим, на ближайшие три месяца сделали Королевой ночи! Вот так-то! Тра-ля-ля! Разве сестра Плюшкиндт не сказала вам?

Я молча помотал головой.

– Как насчет яичницы с беконом? Или предпочитаете - она ткнула в коробочку на каталке - протертый шпинат с заварным кремом?

– Откровенно говоря, я бы не отказался заморить червячка, - признался я.
– Ужин был, как всегда, прескверный. Нам вечно

пытаются скормить студень, от которого даже дворняги отказываются.

Сестра Макферсон понимающе кивнула.

– Достаньте пиво из холодильника, - попросила она, разбивая над сковородкой ещё два яйца.
– Налейте себе и мне.

Я наполнил пивом два стакана и присел на край кушетки.

– Как дела у наших больных, сестра?
– спросил я, пытаясь свернуть на знакомые рельсы.

– Пожалуйста, доктор, не надо!
– твердо сказала она, тыкая вилкой кусочек бекона.
– Не здесь, и не за едой. Я предпочитаю не смешивать работу и удовольствие. В отличие от сестры Плюшкиндт, которая даже за столом только и обсуждает анализы с диагнозами...
– Сестра Макферсон покосилась на меня и легонько закусила губу.
– Наверное, мне не следовало так говорить, да?

– Что вы имеете в виду?
– с деланным безразличием спросил я.
– Я, право, не понял.

– Ну... все ведь знают, что вы с Плюшкиндт... То есть, она, конечно, добрая и совсем не вредная...

– Да, сестра Плюшкиндт очень воспитанная и добродетельная девушка, осторожно произнес я.

– Конечно, она очень славная. Жаль только, что угреватостью страдает.

– Угреватостью?
– переспросил я и в то же мгновение вспомнил, что время от времени на лице сестры Плюшкиндт появлялись маленькие кусочки пластыря.
– Так, значит, у неё угри?

– Да, вся спина ими усыпана, - мстительно добавила сестра Макферсон. И тут же многозначительно хихикнула.
– Впрочем, вы, должно быть, ещё этого не знаете. Ну а так, она, конечно, милая и добрая.

– Я не люблю болтушек, - процедил я.

– О, она вовсе не болтушка, - весело прощебетала сестра Макферсон. Напротив, она порой по нескольку часов сидит, уставившись в одну точку. Невропатия, как-никак. Хроническая.

– А я нахожу её достаточно интересной собеседницей, - возразил я.

– Да, мы тоже, - замахала руками сестра Макферсон.
– Она нам такого про вас рассказывает! Ум-мм! Порой даже я краснею. А вы и правда вчера прямо в метро тискались?

– О Господи, она и это рассказывает?

– Хо, это только цветочки! Сколько вам яиц?

Яичницу с беконом я поглощал в угрюмом молчании. Сестра Плюшкиндт меня разочаровала. Я всегда считал, что уж она-то лишена столь привычного для женской натуры желания хвастать своими похождениями, подобно подвыпившему гренадеру в пабе после битвы под Ватерлоо.

Встретив её на следующий вечер, я вел себя более сдержанно. Впрочем, сестра Плюшкиндт, похоже, этого даже не заметила. А вот мне показалось, что её излюбленные

паузы в разговоре стали ещё длиннее, а когда при расставании она подставила мне щеку для поцелуя, мне почудилось, что все её щеки покрыты угревой сыпью.

– Ты, наверное, уже знаешь, что сестру Макферсон перевели в ночную смену?
– спросила она.

Я пробормотал, что и впрямь заметил рыженькую шотландку издали, покидая последнюю палату.

– Я хочу попросить, чтобы её уволили, - промолвила сестра Плюшкиндт. Она совершенно не тянет. Вместо мозгов - одни студенты. Представляешь, сегодня утром она ухитрилась перепутать диеты - вместо бессолевых блюд подсунула больным витаминизированные!

– Да ну?
– притворно ужаснулся я.
– Не думаю, однако, чтобы это уж очень им повредило.

Она принялась крутить верхнюю пуговицу на моем пальто.

– Ричард, завтра у меня свободный вечер. Ты придешь на ужин ко мне домой?

– Домой?
– ошалело переспросил я.
– Мне почему-то даже в голову не приходило, что у сестры Плюшкиндт может быть свой дом помимо жилья, предоставленного Св. Суизином.
– А где ты живешь?

– В Митчеме. Мамочка и папочка очень хотят с тобой познакомиться.

Я замялся, не зная, что ответить.

– Пожалуйста, Ричард, - взмолилась она, шмыгая носом.
– Прошу тебя.

Мой мозг залихорадило. Приглашение домой и знакомство с родителями это было уже серьезно. Мне вдруг представились её родители: отец, отставной полковник и наверняка грубый мужлан, и въедливая мамаша, придирчиво следящая за каждым моим шагом. С другой стороны, сестра Плюшкиндт была мне добрым другом, которому я был многим обязан... Однако главную роль в принятии решения сыграло, пожалуй, то обстоятельство, что я уже давно сидел без денег, готовый разве что не зубы на полку класть, а приглашение, как-никак, означало бесплатный ужин.

– Хорошо, - сказал я.
– Встретимся в шесть на обычном месте. Если мне удастся вырваться.

Тут как раз часы пробили одиннадцать, и сестра Плюшкиндт поспешно скрылась за дверями, словно Золушка, убегающая с бала.

– Ну что, как поживает Плюшкиндт?
– лукаво поинтересовалась сестра Макферсон пару минут спустя, когда я переступил порог её клетушки.

– Живет и здравствует, - ответил я, усаживаясь на край стола и закуривая.

– Что-то вы не слишком веселы, - с вызовом произнесла сестра Макферсон.

– Неужели?

Отставив в сторону миску, в которой взбивала яйца, она попросила:

– Угостите меня сигареткой, пожалуйста. Я свои дома оставила.

Я достал из кармана пачку сигарет, а сестра Макферсон приблизилась ко мне. Рыженькая, веснушчатая и дурманящая. Сестра Плюшкиндт всегда производила какое-то нездоровое впечатление, тогда как от сестры Макферсон исходила притягательная живость и сила. Не успел я даже понять, что происходит, как голова моя закружилась, и я впился в её губы жадным поцелуем.