Доктор N
Шрифт:
По рядам прокатился гул, в дальнем углу раздались аплодисменты. Гаджи встал и молча покинул заседание.
И этим будет хвастать: "Не просить, а требовать!"? Тут была важна решимость! Идея превыше. Превыше чего? Тогда он из прошлого глядел в будущее с великой надеждой, ныне - из будущего в прошлое, и смена знаков. Дни закрыли годы.
Гаджи велел конторщику поехать к Нариману домой на Кладбищенскую и дать ему знать, что выпады против себя оставляет на совести Наримана, договор нарушать не намерен. Передали также каллиграфическим почерком написанную копию договора, пусть Нариман не забывает,- помнит наизусть это долговое обязательство:
Я, нижеподписавшийся, коллежский секретарь Нариман Нариманов, даю это
А тут (Нариман в Одессе, возобновились занятия) письмо из Баку: убит, как провокатор, Мир Сеид. Чак-чук, Медный рудник и провокатор?! Нариман в Баку - из Одессы не дознаешься. Впрочем, не дознается никто ни тогда, ни теперь, одни лишь версии, наполняющие душу тревогой.
БЕЗЫМЯННАЯ ГЛАВА, или ВОЛОДЯ МАЛЕНЬКИЙ
Кто распутает, с чего началось? Может, с печати, которая Гуммету потребовалась, чтоб обезопаситься от провокаций, а когда изготовили (резиновый кружочек прикладывали к бумаге), Кардашбек спрятал её по совету якобы Мир Сеида в телефонной трубке? А тут обыск: все тот же урядник Прокопенко, как только вошел, - к телефонному аппарату, отвинтил крышку мембраны и достал, как важную улику, печать. О хитростях с телефонной трубкой жандармерия давно знала, были случаи, когда приказчики при миллионерах прятали так крупные купюры. И в те же дни пришло в Бакинское охранное отделение предписание из канцелярии наместника царя на Кавказе, что у них под боком вовсю орудуют мусульмане, которые с недавних пор включились в противоправительственные движения,- при этом в письме назывались, со ссылкой на собственную агентуру, имена особо опасных, кои подозреваются, в том числе Кардашбек и Мир Сеид.
В ответ на обвинения в бездействии ротмистр Орлик решил оправдаться: дескать, сеть в наших руках,- сидеть в Баку, не зная о том, что творится под боком? но что реализование указаний задерживается крайнею конспиративностью участников организации. Далее Орлик указывал, что Кардашбек года четыре назад состоял в качестве секретного сотрудника Бакинского губернского жандармского управления, затем оставил это занятие, всецело посвятив себя революционной деятельности...
– вот тут у тифлисского полковника Душкина возникли сомнения в логичности размышлений ротмистра Орлика: какая к черту конспиративность, если в движении участвует бывший секретный сотрудник управления? А во-вторых, как же управление проморгало уход Кардашбека? Орлик назвал в качестве своего агента еще и Мир Сеида, воспринятое Душкиным с сомнением, что не мешало ему и этот пассаж о членах организации Гуммет в точности повторить в депеше за своей подписью в Санкт-Петербург; указать, что Гуммет насчитывает незначительное число членов, из коих известны жандармерии по агентурным сведениям и выясненные путем наружного наблюдения Ахмед-бек Агаев, один из организаторов мусульманской группы Дфаи, поставившей задачею своей деятельности вести путем террора борьбу с администрацией, если таковая будет принимать меры против тюрок на почве национальных столкновений с армянами; Кардашбек, ближайший сподвижник и правая рука Агаева, субсидирующий ряд изданий; Мир Сеид, числящийся в ряду экспроприаторов; Нариманов, наблюдение за которым затруднено из-за частой смены местожительства, ныне студент Новороссийского университета, активный газетчик, материалы коего служат возмущению общественного мнения среди мусульман.
При обыске у Кардашбека обнаружены: листовки и прокламации на тюркском и армянском языках, одна из них - Для чего нужна народу конституция? всякого рода гектографированные воззвания Комитета народной обороны соединенной мусульманской интеллигенции, а также писанный
Кардашбек заявил, что да, состоял более трех лет негласным сотрудником управления, вел агентуру на свои средства, давал настолько ценные сведения, что по представлении департаменту полиции был награжден орденом Святого Станислава III степени; но его провалили, жизни грозила серьезная опасность, вынужден был уехать в Тифлис; никогда ни к какой партии не принадлежал, а что касается воззваний, то они оставлены у него накануне обыска Мир Сеидом, личностью крайне темной, бомбистом.
Орлик, дабы показать беспочвенность обвинений в бездеятельности, когда прежде дремавшая мусульманская масса создает свою политическую организацию, называет своими агентами двух из числа создателей Гуммета: Кардашбека и Мир Сеида; информация невзначай просачивается наружу, и тут главная ставка делается на Кардашбека: дать ему знать, что не он один служит, и его сведения можно перепроверить; а также подвигнуть к решительным действиям: коль скоро узнал, что Мир Сеид агент, есть вероятность, что может узнать о нём и Мир Сеид; а узнав, сболтнуть, ослепленный завистью к богатым.
Бунтовщики быстры на расправу с агентами охранки, и Кардашбек, опасаясь быть выданным, непременно опередит Мир Сеида, и тогда, как свершится казнь, косвенно подтвердится достоверность орликовских сведений насчет агента. А если главный агент, на которого жандармерия возлагала надежды, убит, то затрудняется немедленная нейтрализация политической деятельности мусульман, требуется время, чтоб жандармерия смогла восстановить свои ряды, - верим тому, чего нет, и не верим тому, что есть. Впрочем, Орлик убежден, что мусульманские партии - забава, в департаменте от страха в глазах двоится, мусульмане, как ему доверительно признался один из издателей-мусульман, народ тихий, доверчивый, реальной угрозы для властей не представляет, можно не особенно беспокоиться насчет верноподданности татар-адербейджанцев.
– На чем основываются ваши доводы?
– спросил Орлик у издателя, прежде польстив ему (к каждому найти ключик!): - Вы, кажется, Шекспиром увлекаетесь?
– Издатель закивал, радуясь.
– Отелло, сказывают, перевели? Даже сыграл заглавную роль! Впервые...
– итд (Шекспир заговорил по-нашему), и Орлик выудил признание:
– ...Охотно отвечу на сомнения относительно верноподданности моих земляков. Политическое положение России настолько незыблемо, мусульмане, живущие внутри России, настолько верны и преданны словам Корана: Атиуллаха, ва Атиу-Расул, ва Улул Амри Минкум, то есть покоряйтесь Богу, его Пророку и своим Царям, что никому в голову не придёт проповедовать против Корана (Орлик оформил беседу как протокол допроса). А что Кардашбек?
– кто мог подумать, Юсиф (Иосиф?), что в мечети нашел
прибежище бандит, ах да, не бандит, а экс, к тому же не
мусульманин, после ограбления почты и казны.
– не грабеж, а экспроприация! допустимы боевые выступления
для захвата денежных средств!
– впрочем, ты притворился глухонемым, никто не заговаривал с
тобой, потом жил в небольшой комнате, никого не впускал; и если
кто незваный постучит к тебе, долго вслушивался, затем резко
отодвигал засов и отскакивал; что ж, конспирация, и однажды к
тебе явился Кардашбек, визит был особенный.
– А, это ты,- Коба не ждал Кардашбека. Прибавил фитиль в лампе, в комнате сразу стало светлей. Ясно оттенялись глубокие оспины.
– Керосин экономить надо.
– Велю, чтоб обеспечили.
– Ну да,- усмехнулся,- миллионер-нефтепромышленник!..
– а потом серьезно: - Нет, не надо.
– Весь съежился, худой, будто сто лет не ел.
– Вот, принёс тебе любимое, - в узелке долма, голубцы из листьев виноградных, мацони в медном кувшинчике, луженый, весь в резьбе.