Доктор для следователя
Шрифт:
Он сидел напротив, его поза была безупречно прямой, а взгляд — сосредоточенным и отстраненным. Он рассказывал о безрезультатных обысках, о том, что Лукан, словно призрак, не оставляет следов. Но я видела, как его пальцы сжимают кружку чуть сильнее, чем нужно, как его взгляд задерживается на моих губах на долю секунды дольше допустимого. Между нами висело невысказанное напряжение, густое и звонкое, как натянутая струна. Он тщательно избегал прикосновений, отодвигая стул, принимая чашку так, чтобы наши пальцы не встретились. Это была его защита — попытка
Я не мешала ему. Сама не знала, что сказать. Слова, высказанные вслух, сделали бы всё реальным и необратимым. А в мире, где на меня охотился двоюродный брат-убийца, а его мать жаждала то ли вернуть меня под опеку, то ли устранить, реальность и без того была достаточно суровой.
Однажды вечером, когда мы в очередной раз сидели в тягостном молчании, прерываемом лишь тиканьем часов, раздался стук в дверь. Гарс вошел с небольшим конвертом из плотной, дорогой бумаги.
— Для вас, хозяйка. От нотариуса аль Морсов.
Я вскрыла конверт дрожащими пальцами. Внутри лежало формальное приглашение. «Мадам Мариэлла Труннодини приглашается на оглашение последней воли и завещания покойного лорда Альдора аль Морса, назначаемое на послезавтра, в третий час пополудни, в фамильный особняк».
Кален, прочитав приглашение через мое плечо (он стоял достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящее от него тепло, но не касался меня), резко выпрямился.
— Я пойду с вами, — заявил он, и в его голосе не было места возражениям. — Как официальный представитель Ковена, курирующий дела, связанные с семьей аль Морсов.
— Вы думаете, там будет ловушка? — спросила я, с трудом глядя ему в глаза. Встреча с Алианой, а возможно, и с Луканом, если он осмелится появиться, не сулила ничего хорошего.
— Я думаю, что вскрытие завещания — это ключевой момент, ради которого Лукан и Алиана вели эту игру, — ответил он, его взгляд стал острым и холодным, каким я не видела его с того вечера. — Они либо пытаются получить контроль над вами до оглашения завещания, либо… боятся того, что в нем может быть указано. Ваше присутствие там необходимо. А мое — обеспечит вашу безопасность.
Он снова стал следователем ван Морретом, беспристрастным и расчетливым. И в тот момент я была ему за это благодарна. Его холодность была щитом, за которым я могла спрятать свою неуверенность и страх.
— Хорошо, — просто сказала я.
Он кивнул и, бросив последний взгляд на приглашение, повернулся к выходу. На пороге он задержался.
— Мадам Труннодини, — произнес он, не оборачиваясь. — Будьте готовы ко всему.
Когда дверь закрылась, я осталась одна с золоченым приглашением в руке. Через два дня мне предстояло снова войти в тот дом, который когда-то был моим, и столкнуться с прошлым бывшей носительницы моего тела.
Глава 42
За день до визита к нотариусу напряжение достигло пика. Кален удвоил охрану, а Гарс и Лорд не отходили от меня ни на шаг. Сам следователь появился на пороге моей квартиры с сумрачным
– Я остаюсь здесь на ночь, — заявил он без предисловий. В его голосе звучала та же сталь, что и в ночь нападения в переулке.
Он расположился в гостиной, разложив на столе карты города и отчёты. Я пыталась заниматься обычными делами, но его присутствие, тяжелое и бдительное, витало в воздухе. Мы почти не разговаривали, но его взгляд постоянно скользил за мной, словно он мысленно отмечал мое местоположение каждые несколько секунд.
Поздно вечером, когда я уже собиралась уходить в спальню, он внезапно поднял голову.
– Завтра всё кончится, — сказал он тихо. — Так или иначе.
В его словах не было утешения. Была лишь холодная уверенность. И предчувствие.
Это предчувствие сбылось среди ночи.
Я проснулась от странного звука — приглушённого щелчка, а затем шипения. В воздухе повис сладковатый, знакомый до тошноты запах. «Усыпляющее», — успела мельком подумать я, прежде чем сознание поплыло.
Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться во тьму, — это тень, склонившуюся над кроватью, и бледное, искажённое улыбкой лицо Лукана.
***
Я очнулась от резкой боли в виске. Моя голова откинулась назад, волосы кто-то грубо дёрнул, заставляя меня смотреть вверх. Я была в полутемном каменном помещении, похожем на подвал. Руки и ноги туго связаны. Передо мной, расхаживая взад-вперед, был Лукан.
Он был не похож на того нервного юношу из библиотеки. Его глаза горели лихорадочным блеском, движения были резкими, порывистыми.
– Проснулась, сестрица? — его голос скрипел, как ржавая петля. — Прекрасно. Я хотел, чтобы ты была в сознании.
«Лукан… что ты делаешь?» — попыталась я сказать, но губы плохо слушались.
– Что делаю? — он рассмеялся, и это был неприятный, дребезжащий звук. — Устраняю проблему. Завтра завещание. А ты… ты непредсказуемый элемент, Мариэлла. Слишком непредсказуемый. Сначала ты сбежала, опозорив нас. Потом вернулась, впуталась в это расследование… А теперь ещё и этот маг из Ковена крутится вокруг тебя.
Он остановился передо мной, его лицо исказила гримаса ненависти.
– Он близок к разгадке. Слишком близок. И ты — его главная ниточка. Без тебя он будет рыть дальше, но ему не хватит времени. После завтра я стану главой семьи. И всё… всё будет по-моему.
Он наклонился ко мне, и в его руке блеснул тонкий, длинный стилет.
– Но если ты исчезнешь до оглашения завещания… твоя доля, если она есть, будет распределена. А все подозрения… ну, кто будет искать пропавшую душевнобольную, которая сбежала от опеки?
Я замерла, глядя на острие стилета. Это был не ритуальный укол. Это было грубое, быстрое убийство.
– Прощай, сестрица, — прошипел он, занося руку.
В этот момент тяжёлая дубовая дверь подвала с грохотом взлетела на куски. В проёме, окутанный облаком пыли и магического свечения, стоял Кален. Его лицо было искажено такой яростью, что даже Лукан отшатнулся.