Доктор 5
Шрифт:
Роберт Сергеевич и мой отец под эту сентенцию переглядываются, вздевают в воздух снифтеры, чокаются друг с другом и, хихикая каждый про себя, пьют мелкими глотками (но до дна).
Зоя Андреевна смотрит на крышку стола грустными глазами. Вздыхает, набирает воздуха, затем взмахивает рукой и выдыхает, так ничего и не сказав.
— Мам, а сколько лет твоему боссу? — прожевав первую порцию салата, бросаю нейтральный вопрос.
— Какое это имеет отношение? — вскидывается мать, мимикой демонстрируя недовольство.
Под ещё один дружный
— Что за вопрос в ответ на вопрос? — удивляюсь. — Ну хорошо, не хочешь общаться, давай помолчим. Кстати, плов очень вкусный! — благодарно киваю в сторону отца Лены, поскольку понимаю: в «НАРОДЕ» все оказались только благодаря ему.
Мой отец, допив свой снифтер, видимо, почувствовал что-то типа прилива настроения и энтузиазма, поскольку дальше он, надев на лицо ехидную улыбку, поворачивается к моей матери:
— Да скажи ты сыну, сколько лет Клаусу! — Затем батя с смотрит на меня и говорит. — Двадцать девять или тридцать. Не помню, когда у него день рождения.
Мать окатывает отца многозначительным взглядом, ещё плотнее сжимая губы (как ей это удаётся? Сильнее ведь некуда):
— Благодарю. Я сама могу ответить.
— Мам, так судя по твоему шефу, вернее, по его возрасту…
Дальше договорить у меня не получается, потому что и Роберт Сергеевич, и отец весело смеются, наплевав на любые приличия. Зоя Андреевна пытается сдержаться, но через несколько секунд не выдерживает и тоже присоединяется к ним (правда, совсем беззвучно).
— Ты же был голоден, — медленно цедит мать, сверля меня взглядом.
— Так я и ем, — легкомысленно отмахиваюсь, приступая к баклажанам (заботливо придвинутым Зоей Андреевной). — Но мы остановились на том, что…
— Я помню, на чём кто остановился, — ледяным тоном матери можно охлаждать кока-колу. — Спасибо.
— Ну, раз всё в порядке, — пожимаю плечами, — то есть два варианта. Первый: доедаем и уходим. Второй: будем пытаться обсуждать то, ради чего мы тут собрались. У вас же в чате целая повестка дня сформирована.
Беседа родителей в чате, кстати, плавно свелась к обсуждению места, где можно собрать многочисленных родственников и знакомых. А также к спискам гостей и вариантам меню.
— Да мы с Сергеем вроде обо всём договорились, — нейтрально сообщает отец Лены, кивая в сторону моего бати. — Вы в это время ходили на павлинов с Зоей смотреть, и на комнаты-музеи, — это он уже моей матери. — В качестве места, предлагаю прямо тут: лично мне, по некоторым моментам, другое будет не удобно.
Роберт Сергеевич деликатно пытается обойти вопросы социального статуса, на которые болезненно реагирует моя мать.
— По меню, ну каждый себе сам закажет, что он будет! — отец Лены продолжает искренне недоумевать из-за незначительности (с его точки зрения) обсуждаемой темы. — Я потом просто оплачу счёт по итогам банкета, только и всего.
Видимо, предыдущая работа его учила читать по лицам, потому что он что-то такое ухватывает в глазах
— А в меню тут всё и всегда есть, не переживайте. Такого, чтоб что-то было указано в меню, но на момент времени отсутствовало на кухне или баре, в этом ресторане просто не может быть.
Зная свою мать всё же чуть лучше Роберта Сергеевича, я прекрасно вижу подоплёку: во-первых, ей, кажется, не нравится сама идея свадьбы. Но поговорить с ней подробно на эту тему я не успел.
Во-вторых, в этой стране у неё осталось совсем немного друзей, которых лично она хотела бы позвать на бракосочетание сына. Гостей со стороны родителей Лены будет гораздо больше, и нужно очень неплохо знать мою мать, чтоб понимать: её это цепляет.
Нужно знать её ещё лучше, чтоб понимать перспективу: когда её что-то «цепляет», она никогда не машет на это рукой. Она всегда, чего бы ей это ни стоило, пытается «выровнять ситуацию» (кстати, именно поэтому её начальнику почти в два раза меньше лет, чем ей, хе-х. Ну, мне так кажется).
В-третьих, и в-главных, батя сейчас пришёл вместе с ней. В статусное место (в стране, в которой живут они, таких мест скорее всего вообще или нет (излишняя роскошь), или они с отцом в них точно не бывают).
И вместо того, чтоб уделять внимание жене, батя нашёл себе вполне интересного собеседника — Роберта Сергеевича. Вот эта последняя капля вести себя конструктивно матери и не даёт.
С одной стороны, хочется рассмеяться.
С другой стороны, я — не Лена. Диплома психолога у меня нет. Как «съехать на базаре» в этом деликатном моменте (цитируя Юру Крематория), я не знаю: мать сейчас явно будет провоцировать размолвки и конфликт (уж мне-то видно).
Отец на это просто махнул рукой и пьёт Courvoisier, наслаждаясь компанией Роберта Сергеевича и явно получая удовольствие от окружающей обстановки.
Роберт Сергеевич явно понимает всю подоплёку, но из его положения конструктивное вмешательство в настрой матери не просматривается.
Зоя Андреевна понимает чуть меньше, но больше чувствует. И то, что она чувствует, её явно угнетает.
В общем, ситуацию надо спасать.
По моему опыту (и подсчётам), такое пикирование «мать против всех» будет длиться от часа до полутора. Пока ей не надоест. Потом… «Потом» лучше не допускать.
— Вы позволите, я пройдусь по территории? — обвожу присутствующих взглядом. — Я слышал об этом месте, но мне оно несколько не по маршрутам. Никогда тут не бывал.
Роберт Сергеевич с Зое Андреевной смеются из-за подоплёки, понятной только им. Отец, под шумок, подливает в снифтеры ещё Courvoisier. Мать задумывается, затем уважительно (?!) кивает:
— Тут действительно что-то типа музея, вон те здания. Каждый зал там — это проекция города. Самарканд, Бухара, Хива… С десяток залов, что ли. И экспозиция на стенах — можно в город на экскурсию не ездить.