Доктор 3
Шрифт:
Котлинский, услышав, что я на осенних каникулах собираюсь на несколько дней отъехать из города с Леной в Дубай, поначалу вообще здорово огорчился. Скандала, конечно, не было, но лично мне его удручённый вид подействовал на нервы гораздо сильнее, чем если бы был скандал.
В качестве компенсации, пообещал ему, что «программ» поставлю по максимуму, на максимальных амплитудах.
При этом, у Анны всё идёт к завершению и, тьфу три раза, закончится нормально и без меня: её иммунная система давно «видит» клетки опухоли и работает без моего участия. Почти.
Со вторым пациентом вообще всё просто: не запущенная стадия, лучшая восприимчивость. Если б не его сверхнизкий
Прихожу в лицей на олимпиаду исключительно чтоб передать сертификаты, которые таскаю с собой.
Однако, участников оказывается больше, чем мы могли предположить в самых смелых ожиданиях, и явившихся студентов не хватает для присутствия во всех классах: пришло более двухсот человек, занято полтора десятка кабинетов.
Университетский зав кафедрой, математик Юлдашев, запрягает меня дежурить в одной из групп в одном из кабинетов. Цель — обеспечить равные условия и исключить подглядывания и общение с помощью смартфонов.
Кроме меня, в «арбитры» попадает ещё несколько учеников других школ, причём так, чтоб контролируемая группа была из другой школы: поскольку я никого не знаю, моя личная объективность гарантирована.
Сам Юлдашев, подвижных крепкий брюнет лет сорока с небольшим, вместе с двумя директорами курсирует из класса в класс. Прохаживаясь по рядам, как мне кажется, он наблюдает за ходом работы чуть ли не каждого из двух с лишним сотен участников.
Замечаю, что он периодически задерживается над одним пареньком гораздо больше, чем над другими участниками.
Поначалу думаю, что он видит что-то, чего не вижу я. И начинаю пристально наблюдать за парнем. Однако тот работает абсолютно ровно, смартфона не имеет вообще, и явно испытывает что-то вроде досады. Он, кстати, единственный, кто приехал откуда-то далеко из-за города.
После первой части, которая занимает восемьдесят процентов времени и включает в себя практическое решение конкретных заданий, по команде Юлдашева мы собираем первые части работ и передаём ему.
Юлдашев в очередной раз подходит к этому молчаливому парню, удивлённо смотрит полминуты на его лист с работой и почему-то спрашивает:
— Нега ёзмаябсан??андайдир муаммо борми?
— Домулла, мен рус тилини билмайман. Барча топшири?ни?ал?илдим, уларни тушунаман. Лекин матнни тушунмаяпман.
Юлдашев меняется в лице, командует всем прекратить работу и дальше общается с этим парнем ещё минут пять.
После чего вызывает в аудиторию одного из студентов, командует продолжать работу, выводит меня в коридор и приглашает директоров обоих лицеев.
— Почему не были обеспечены равные условия всем участникам? — Юлдашев переводит взгляд с одного директора на другого.
— В чем дело? — широко открывает глаза наша директриса. — Кого и чем мы ущемили?
— Один из участников из Нукуса, — поясняет Юлдашев. — Учится в национальной школе с преподаванием на родном языке, двести двадцать километров отсюда. Сюда на олимпиаду добирался почти с ночи, на автобусе. Он решил все практические задания. Я ещё не анализировал плотно, но кажется, решил очень хорошо. Вторая часть это теоретические вопросы. Смотрю, решал на пять, а теорию не пишет. Спрашиваю, почему? Он отвечает, что написано по-русски. Русского он не знает, потому на теоретические вопросы ответить не может, поскольку не понимает ни самих вопросов, ни что отвечать.
Взгляды директоров и Юлдашева скрещиваются на мне, как на единственном доступном представителе организаторов мероприятия.
— Даже не могли предположить такой сценарий, — откровенно каюсь вслух. — Я же дежурный по этому кабинету. Сам парень ни о чем не спрашивал. Ни к кому не подходил. Мыслей его читать не могу. А опрос участников, на каком языке будут писать теорию, не сделали по незнанию: лично мы такое организовываем в первый раз, просто не хватило опыта.
Итогом трёхминутного совещания в коридоре является компромисс: Юлдашев лично переводит парню теоретические вопросы, и лично оценивает его работу. Поскольку писать парень будет на том языке, который знает. [20]
20
В 2004 или в 2005 году, в Новосибирске, на олимпиаде (для школьников Центральной Азии?), случай с непонимающим по-русски парнем из Нукуса (Каракалпакстан) реально имел место.
Нам о нём рассказывал Нурали, прообраз Юлдашева, ташкентский узбек-математик, осевший в новосибском универе со времен СССР. К моменту олимпиады, бывший, кажется, как бы ни доктором наук.
Нурали лично писал какую-то бумагу-рекомендацию, с просьбой зачислить парня куда-то по итогам этой олимпиады.
Тот по-русски как-то мог общаться через пень-колоду, но не писать олимпиаду. А решал всё шикарно.
Я добросовестно освещаю это всё на нашем канале в режиме реального времени, тут же собирая обратную связь.
Вначале от Юли приходит «рука-лицо», но реакция остальных на удивление конструктивна: почти все наблюдатели, включая онлайн, а позже и участники, соглашаются, что это справедливо. Среди смотрящих нас на канале, находятся знающие язык и просят транслировать Юлдашева и парня в прямом эфире.
Что мы и делаем.
А знающие язык подтверждают, что всё проходит корректно. Плюс, имя Юлдашева, оказывается, пользуется славой фаната от науки и сто процентов объективного арбитра.
Кто-то с мехмата пишет в чат, что Юлдашев может отчислить даже с пятого курса, после зимней сессии; причём исключительно за знания. И уж подсуживать кому-либо точно не будет, поскольку пишет учебники, переводящиеся в том числе в Китае, и материально его заинтересовать на нашем уровне просто невозможно.
Ещё несколько часов уходит на проверку работ, после чего определяются победители. Кстати, парень, у которого переводчиком работал Юлдашев, занимает второе место.
Первое место занимает Юлина подруга, которая сама собирается поступать на мехмат.
Третье место делят незнакомый мне парень из НИШа и девчонка из спецшколы откуда-то из микрорайонов.
Когда Юлдашев, с явным удовольствием, начинает в актовом зале вручать победителям подарочные сертификаты под аплодисменты всех участников, серебряный призёр снова начинает что-то эмоционально объяснять.
— Он тут живёт у бабушки с дедушкой, — переводит Юлдашев мне, Юле, Филину, остальным победителям и нашей директрисе, уединившись с нами и парнем-призёром после награждения. — Сегодня банки не работают. А ехать сюда, получать деньги, завтра или в будний день у них никто не сможет. Он благодарит за награду, но ему нет смысла брать этот сертификат, так как деньги по нему пропадут.