Договор

Ящерицын Владимир

– Я уже в порядке. Что здесь происходит?

Атере помог ей подняться и, не отвечая, подвёл к выходу из помещения. И только тогда, явив ей развалины ненавистного города и кипящую битву на её границе, торжественно произнёс:

– Ишакши пал. Мы побеждаем.

С немалым удивлением осматривая поле боя, Аэриснитари не могла не увидеть объятую ярким пламенем фигуру, медленно машущую большими огненными крыльями.

– Это кто?

– Ашерас, сын Таенори. Длань богини. Перерождённый. Как ты, мама, можешь видеть, у него абсолютная власть над Стихией Огня. Его душа сплавлена воедино с элементалем этой Стихии. Чрезвычайно силён и властен. Он тебе понравится, я уверен. – Атере усмехнулся.

– А это? – Древняя кивнула на мелькающих то тут, то там

странных атар.

– Когда Великие Дома попытались убить Ашераса, богиня возвысила их посланцев, сделав из атретасов Кхитана атар нашего Дома. Они поклоняются Ашерасу, как богу, и беспрекословно ему подчиняются. Величают его владыкой, впрочем, как и все остальные…

– Да… – Аэриснитари ещё раз посмотрела на парящего над полем боя атар.

– Богиня послала его вытащить Эльвиаран, и он с успехом выполнил свою задачу. Да! Если тебя интересует: Ашерас убил Эрруу.

– Он спас мою сестру? Где она? – Голос древней дрогнул.

– В соседней комнате.

– Мне нужно её видеть.

Атере вздохнул:

– Идём. Приготовься – она сильно изуродована и истощена. Если бы Эльвиаран не была атар, то мы не смогли бы её спасти. Ашерас перелил ей свою кровь, поэтому прогнозы о её выздоровлении положительные. Сейчас обращённые атар поддерживают её своей силой и тоже переливают свою кровь.

Атар с золотистыми волосами, за секунду ощупав своими терами обоих посетителей, беспрепятственно пропустили их внутрь. Но только у Аэристнитари мелькнула мысль о том, что охрана жидковата, как, переступив порог, обнаружила в комнате по обеим сторонам от входа ещё пару жриц с льдистыми глазами. Они маскировали свои ауры до такой степени, что обнаружить их можно было лишь визуально, буквально уткнувшись в них носом. А это было очень неприятно. Во-первых, из-за одного из правил маскировки, вещавшего, что маскировка может быть эффективной тогда, когда прячущийся сильнее ищущего. Во-вторых, их было две. Две великие жрицы, каждая из которых была сильнее девятисотлетней атар. Не намного, но сильнее…

Всё это пронеслось в голове Аэриснитари за долю секунды. А потом она пересеклась взглядом с той жрицей, что была справа. И вот здесь таилось «в-третьих». Глядя в льдистые глаза атар, древняя практически не увидела эмоций. Никакого намёка на подобострастие, покорность, нерешительность или страх… Лишь вера в свои силы.

Аэриснитари отвлёк голос сына:

– Мама?

На узкой кровати лежала замотанная в синие шёлковые бинты, расшитые символами И’си’тора, её сестра, Эльвиаран.

Взглянув на неё, Аэриснитари почувствовала, как её ноги стали ватными. На неслушающихся ногах она подошла к кровати и опустилась на колени. Пересилив себя, дотронулась до забинтованного тела и с трудом заставила себя произнести:

– Эльвиаран… Прости меня… Я… я… не могла сопротивляться…

Перед её взором пронеслись картины прошлого, где она узким кинжалом взрезала кожу на теле Эльвиаран. Мотнув головой, древняя хотела добавить ещё что-то, но неожиданно её сестра повернула к ней замотанную бинтами голову, и в щёлке между полосками шёлка блеснули глаза. Её шепот, казалось, проникал в самую глубь терзающейся души Аэриснитари:

– Я давно простила тебя, сестра. Не плачь. Всё будет хорошо. Богиня с нами.

* * *

Разрушенный город производил гнетущее впечатление не только на вид, но даже запахом – вовсю воняло горелым мясом и тканями. Невзирая на прошедший кислотный дождь, многие развалины продолжали тлеть даже сейчас. Часто встречающиеся полностью выгоревшие четырёх-пятиэтажные здания напоминали скелет. Самые богатые дома оказались практически не повреждёны. Некоторые из них были похожи на ульи – очевидно, в них и жили иллитиды.

Мерно взмахивая крыльями, я летел метрах в ста над крышами. Здесь было относительно безопасно – всё-таки немногие местные могли пустить болт или врезать простеньким заклинанием, и это расстояние давало время отреагировать на вероятную атаку. Отряд магов видно не было. Неужели они спрятались в развалинах?

Тогда Элтруун придётся осторожно прочёсывать город, а мне – прикрывать её отряд сверху.

Город не вымер полностью – то тут, то там мелькали фигурки выживших в буйстве Стихий и протосил. Похоже, моё появление над городом вызвало панику среди уцелевших. Жаль, сейчас нет времени, а в будущем нужно будет устроить облаву и посмотреть, кто тут бродит.

Встречались улицы, буквально заваленные трупами в несколько слоёв. Испытывал ли я угрызения совести, глядя на это? Нет. Сомнения? Тоже нет. В моей земной семье разве что дед страдал самокопанием. И то лишь в старости. Всему этому нет места на поле боя. Там, где секунда промедления может стоить жизни, всех этих эмоций нет. Для меня война и милосердие – практически несовместимые вещи. Есть лишь я, цель и способы её достижения. Жестоко относиться к себе, как к стреле, выпущенной во врага? Но недаром древние говорили, что хороший воин лишь тот, кто считает, что умер вчера… Может, потому меня и забрала Эхаялин? Элос нужна была разящая её врагов всесокрушающая плеть. Дополнив моё естество, мою душу фениксом, она выковала то, что ей было нужно… Меня. С момента рождения в этом мире я уже не тот, кем был на Земле. Да и был ли я там человеком в полной мере? Может ли солдат, без страха и сомнений выполняющий любые приказы, считать себя человеком? Не знаю. Здесь и сейчас, в этом городе, я, как отличный клинок, закалился и принял реалии этого мира. Что будет дальше? Травление? Заточка? Полировка? Впрочем, не важно. Пока что цель достигнута – я вытащил Эльвиаран. Даже больше – её сестра тоже спасена. Удача? Скорее воля тёмных богов.

Нужно поговорить с Элос о моих дальнейших шагах. Уничтожать шестой Храм или нет? Что насчёт четырёх Великих Домов? Вопросы, вопросы… Вот только даст ли она хотя бы на некоторые ответы? И знает ли она их?

Боги… На Земле они лишь эфемерные создания, которых никто, кроме избранных, не видел. Здесь же любое существо может войти в средоточие Силы и поговорить с тем или иным божеством. Невероятно… Немыслимо… Но это так…

Я приблизился к центру города. Каменные громады зданий зияли пустыми провалами окон. Здесь преобладала узнаваемая архитектура гномов – угловатые строения, похожие на земные. Несмотря на недавние огненные смерчи, выжегшие всю начинку зданий дотла, каменные коробки устояли. Очень темно – ни светящийся мох, ни тем более светильники не уцелели. Единственный источник света – я сам. И это плохо – меня видят все, я же – никого.

Нужно сделать что-то радикальное. Так искать их бессмысленно. И прежде всего нужно подумать. Мосты! Они должны будут пересечь эту расселину. А значит, нужна засада. Но мостов множество. Займу положение там, откуда все они будут видны. Я посмотрел на далёкий потолок и несколько больших скальных образований на нём. Они располагались как раз над провалом. Следующая проблема: я – сильный источник света. Нужно замаскироваться. Хм, а на что мне Тьма, если я ей не пользуюсь? Опустившись между зданий, я завернулся в мощную сферическую защиту Тьмы, напитав окружающее меня пространство этой Силой. Удостоверившись, что моё пламя надёжно заключено в оболочку Тьмы, я со всей возможной скоростью метнулся чёрной молнией к потолку. Хоть бы не заметили… Остаётся лишь ждать.

Как там Элруун? Поискав её отряд взглядом, я обнаружил его. Неплохо, очень неплохо. Маскируются, как и я, закутавшись во Тьму. Только я закутался напрямую в Силу, а они создали знакомое по эффекту и более стабильное заклинание «Чёрная тень». Никакого разнообразия. Нет бы создать что-то вроде «Полога мрака» или «Сокрытия»… Кстати, отсюда, сверху, её отряд выдает с головой маскировка, как раз призванная скрывать его. Может, небольшой отряд и можно скрыть «Чёрной тенью», но не три полных татретта, выглядящие как река чёрных муравьёв на серо-пепельном фоне улиц Ишакши. Хотя выбор Элтруун понятен: состав её отряда – это максимум старшие жрицы. А «Полог мрака» жрёт на порядок больше маны, «Сокрытие» же – заклинание одного уровня и принципа с «Маревом».