Догадка Ферма

д'Айон Жан

— Я это прекрасно знаю, шевалье. Однако против таких талантов мы бессильны, увы!

— Я в этом не уверен, монсеньор. В конечном счете, речь идет всего лишь о логической задаче. Я обсудил пришедшую мне в голову мысль с бароном де Монтозье. Я спросил его, возможно ли создать код, который не раскроет даже самый талантливый человек на свете.

— Это химера, мсье Фронсак. Я был солдатом и дипломатом, знал многих, кто пытался создать подобные шифры. Но всегда находился кто-то, более одаренный, чем они, и разгадывал их шифры.

— Однако мсье де Монтозье полагает это возможным, и мне хотелось бы пристальнее

изучить проблему. Он посоветовал мне встретиться с людьми, сведущими в математике, и поговорить с ними.

— Ну что ж, встретьтесь и поговорите, — с иронией произнес Мазарини, — но я по-прежнему убежден, что в данной сфере Россиньоль — самый компетентный человек в Европе. Если ему не удалось создать идеальный шифр, значит, этого не сумеет сделать никто.

— Я обязательно сообщу ему все, что мне удастся узнать, монсеньор, — пообещал Луи, игнорируя замечание министра.

Мазарини улыбнулся и благожелательным жестом дал понять, что аудиенция окончена. Луи поклонился.

С перчаточником он распрощался простым кивком и тут же вышел.

Зачем Мазарини вызвал меня? — спрашивал себя Луи, с некоторым раздражением покидая кабинет министра. — Кардиналу уже было известно все, что он, Луи, рассказал ему. И почему Томмазо Гандуччи — перчаточник! — присутствовал при столь конфиденциальной беседе?

Пустой был визит, с досадой подумал Луи. Чтобы успокоиться, он решил пройтись до улицы Пти-Шан — для этого достаточно было свернуть на улицу Бон-Занфан — и нагрянуть к своему другу Тальману неожиданно.

Он тут же одумался: ему следовало быть осторожным после того, что произошло во дворце Аво. И он попросил Туссена Роза найти кого-нибудь, кто отвез бы его в карете в отцовскую контору.

Поскольку Исаак де Порто уже сменился, домой его проводил отряд гвардейцев.

Мазарини остался наедине с перчаточником.

— Мсье Фронсак не пожелал сказать мне все, — насмешливо произнес сицилиец.

— Он должен знать, что вам известно о нападении на его друга и, быть может, о покушении, жертвой которого едва не стал он сам, монсеньор.

— Конечно! Фронсак силен, но я не думал, что он столько раскроет всего за два дня! Отныне он мешает нашим врагам, и они попытаются от него избавиться.

— Именно этого вы и хотите, монсеньор!

— Действительно, это единственный способ заставить их раскрыться, но я не желаю, чтобы они убили его! Он мне еще нужен! Если это окажется необходимым, я прекращу игру.

— Что следует делать мне, монсеньор?

— Для этого я вас и вызвал. Вы хорошо разглядели Фронсака. С настоящей минуты вы будете неотступно следовать за ним. Те, кто стоит за шпионской сетью, неизбежно нападут на него. Вы должны защитить его и обнаружить их. Узнайте, кто они.

— Фронсак всегда служил приманкой в ваших играх, не правда ли, монсеньор?

— Разумеется! Мне нужны приманки, чтобы напугать противника, в данном случае он — единственная, но я полагал, что у меня будет больше времени. Этот чертов Фронсак нагнал на них страху слишком быстро!

— Когда я обнаружу ваших врагов, как мне поступить, Ваше преосвященство?

— Я приму решение, — уклончиво ответил кардинал, подняв руку.

— Мне понадобится помощь, монсеньор.

Мазарини на мгновение задумался.

— У меня есть

для вас только Исаак.

— Он подойдет. С сегодняшнего дня я неотступно буду следовать за Фронсаком.

Задолго до того, как улицу Сен застроили с обеих сторон красивыми особняками, она представляла собой земляную дорогу, идущую вдоль рва и городских стен. Этот путь называли дорогой к Пре-о-Клерк, поскольку она вела к лугу на берегу Сены, где университетские клерки любили встречаться для забав или драк. [58] Потом Пре-о-Клерк стала местом эстрапады — казни на дыбе, предназначенной для солдат-дезертиров, которых много раз сбрасывали на веревке со столба высотой в несколько туазов, пока тела их не распадались на части. Парижане очень любили это зрелище. Несмотря на смену специализации, за Пре-о-Клерк сохранилось прежнее название. [59]

58

Ргё-aux-Clercs (франц.) — Луг клерков.

59

Эту казнь устраивали также чуть дальше, у ворот Сен-Жак, на площади Эстрапад, где была водружена соответствующая пыточная конструкция, находившаяся гам постоянно.

На этой дороге в Средние века появилась таверна «Малыш-мавр», которую посещали люди судейского сословия. В те дни, когда происходила наша история, таверна эта еще существовала, но была стиснута с двух сторон особняками, появившимися на улице Сен, и клиентура ее стала другой: теперь сюда ходили литераторы и дворяне.

В то время как Луи Фронсак возвращался в контору своего отца, а Мазарини беседовал с перчаточником, скрюченный карлик, на редкость уродливый, но одетый с чрезвычайной элегантностью, яростно бранил шевалье де Шемро.

Они сидели вдвоем за столом в самом темном углу таверны «Малыш-мавр».

— Вы бездарь и вдобавок глупец, Барбезьер! Оба были у нас в руках, а вы их упустили!

— Как мог я предположить, мсье маркиз, что этот Фронсак найдет своего друга в заброшенной конюшне?

— Я предупреждал вас: Фронсак очень ловок! Слишком ловок для вас в любом случае! Кстати, где ваша сестра?

— В надежном месте, мсье. Ее дворец закрыт, и даже если туда придут с обыском, ничего не найдут.

Карлик бросил взгляд на посетителей таверны, писателей и художников, весьма многочисленных в этот вечер. Не обнаружив ни одного знакомого лица, он продолжил, понизив голос:

— Скажите ей, чтобы она пришла ко мне во дворец герцога де Лианкура. Сейчас я живу там. В самом ближайшем будущем мы должны избавиться от Фронсака. Вы сумеете быстро собрать нескольких человек, хорошо орудующих кинжалом и не задающих лишних вопросов?

— Да, мсье.

— Прекрасно, наблюдайте за конторой его отца. Если Фронсак выйдет сегодня вечером, сделайте все необходимое.

Он встал, и шевалье де Шемро отвернулся, настолько страшным было лицо этого чудовища с расплющенным носом, запавшими глазками, гнилыми зубами и мучнистой кожей. Внезапно ему стало жаль сестру, вынужденную встречаться с этим человеком и отвечать на его любовные ласки.