Дочери леса
Шрифт:
— Чего ты хочешь ведьма? — послышались знакомые голоса князей из пустоты.
— Я вызываю нашего господина, дабы принести ему сладчайшую жертву.
— Ожидай...
Вскоре повторилось то же самое, что мы видели, когда нам было по шесть лет. Подвал задрожал, послышался гром, появился дым.
— Мы здесь ведьма, явились на твой зов, — тихо ответил прекрасный голос.
— О мой владыка, спустя долгие годы мы снова сможем быть вместе. Прими же в жертву моих дочерей. И позволь мне забрать их
— Ты обещала три жертвы старуха, а здесь Мы видим только двух, — недовольно ответил голос господина.
— Простите владыка, но к сожалению, одну дочь мне не удалось уберечь. Ее сожгли эти гнусные крестьяне. Я приготовлю для вас других дочерей через 16 лет.
— Мне не нужны другие, и мне не нужно через 16 лет — я хочу сейчас!
— Прости владыка мне мою дерзость, но неужели ты не хочешь снова увидеть меня молодой?
Я усмехнулась над Гретой: такой сейчас жалкой она казалась. Она увидела это и залепила мне пощечину. В ответ я плюнула ей в лицо.
— Кто дал тебе право поднимать руку на Наших невест Черная баба? — Голос Апокрифезиса стал угрожающим. Теперь от его грохота сотрясался подвал.
— Но господин, как же это? — голая ведьма попятилась назад.
— Ты утомила Нас Грета. Мы не любим, когда не выполняют своих обещаний, но на этот раз Мы тебя прощаем. Хвали нас несчастная!
— Хвала вам! Хвала вам мой господин за ваше милосердие!
Ты всегда исправно приносила Нам жертвы, и Мы позволим тебе на этот раз, отделаться двумя, — сказал господин уже более спокойно.
Я помню как тогда посмотрела на повелителя, скорее не на него, а на тот дым заполоняющий все пространство: ни проронив ни слова, я не сказала в его адрес ни единого оскорбления, я лишь покорно опустила голову и прошептала что готова отдать себя в жертву. Готова пожертвовать своей жизнью ради него.
— Тем более что Мы не нуждаемся в таких жертвах, ведь эти жертвы приносят ведьмы желающие вернуть свою молодость. Мы лишь принимаем то, что вы Нам даете в силу своего снисхождения. Поэтому если ты хочешь две жертвы, значит будет две.
Грета было ринулась к Ворожбе, чтобы ее зарезать, но господин ее остановил.
— Не торопись Грета Черная! Кажется Веда хочет нам что-то сказать. Дадим девочке выразить последнее слово.
— Пускай болтает. Мне все равно. Лишь бы с тобою быть снова мой господин, — Грета отмахнулась от меня ножом и отвернулась.
— Мне нечего сказать мой господин, кроме того что я люблю вас, что я готова ради вас принести себя в жертву и все о чем я мечтала всю жизнь это достигнуть этого прекрасного возраста и стать вашей женой.
— И я хочу стать вашей женой господин, — произнесла Ворожба.
Глаза Греты едва не выпрыгнули из глазниц.
— Какая дерзость!!! — не желая больше ничего слушать,
— Мы не давали дозволения приносить жертву, как смеешь ты вести себя подобным образом? Или ты забыла все рамки приличия?! — владыка вновь вышел из себя.
— Простите мой господин, — оправдывалась, вылезая из-под коробок обнаженная Грета. — Больше этого не повторится.
Кажется, она догадалась, что все пошло не по плану. В ее голове наверняка уже зрели мысли об отступлении. Вот только куда она могла деться?
— Ты утомила Нас Грета за эти века. И твой поступок с Марикой был Нам не по нраву. Разве Мы позволяли тебе ее убивать? Она была Нам женой, как и ты!
— Но я ведь ради нас...
— Умолкни ведьма! Ты вырастила прекрасных дочерей на этот раз, и Мы предпочтем одну из них, нежели выберем тебя.
Черные щупальца опутали Грету — сковали ее — обездвижили.
— Ох нет, только не это!!! Мой господин пощадите!!! — задыхалась старуха.
Другими щупальцами владыка освободил меня. Он дал мне палку, которой Грета воспитывала нас всю жизнь, и предложил забить ее насмерть как собаку.
— Помни Веда, что смерть ведьмы всегда крайне мучительна, я предлагаю тебе облегчить муки той, которая дала тебе воспитание, иначе я сделаю ее смерть многократно мучительнее, я разорву ее на тысячи частей, медленно, часть за частью, не давая ей умереть сразу. Я дам ей вкусить всю боль целиком. Но ты можешь избавить ее от страданий. Смерть от побоев покажется ей незаслуженной роскошью.
— Я сделаю это, — ответила я.
Я смотрела на лицо этой старой обезумевшей женщины, которая все эти годы учила нас, растила и воспитывала из нас настоящих ведьм.
Я спросила ее перед казнью:
— Скажи мне маменька, если ты все равно собиралась нас убить, зачем ты нас так тщательно всему обучала?
— Кроме молодости, я приобретаю и силу, и чем больше вы знаете, тем больше в вас силы. Да и 16 лет мне нужно было как-то коротать время. Пощади меня доченька! Пожалей! — даже сейчас стоя лицом перед своей смертью, она пыталась хитрить.
— У настоящей ведьмы нет жалости маменька... спасибо, что нас всему научила!
На этих словах я нанесла первый удар по ее лицу. Сейчас я вспомнила тот случай с поросенком, когда она била палкой Проклятие, чтобы заставить ее истязать животное. Пелена ярости заволокла мне глаза. Я стала бить ее снова и снова, наслаждаясь ее протяжными охами. Я била до тех пор, пока ее нос не превратился в кашу, а череп не треснул напополам. Из ее головы потекла кровь ручьем, орошая магический круг своей силой.