Дочери леса
Шрифт:
Сonversionis, transmutatio, voluntas. (Превращение, трансформация, воля)
Ветер рожденный с вершин Авалона, призываю тебя и приказываю войти в круг.
Внезапно за домом послышался жуткий вой, а в следующее мгновение входная дверь распахнулась — ударилась в стену, и внутрь ворвался порыв ветра визуально похожий на табун дымоглавых лошадей. Заметался он по комнате! Всю горницу снегом запорошил! И, переворачивая все предметы с ног на голову — превратился в маленький смерч, да и остался вращаться в кругу "Conversus circulum" вокруг
При этом бабай бегал по комнате и скрупулезно собирал горшки.
Ignis, aqua, terra, aeris. — кричала ведьма, специально кривляя морду, и, далеко высовывая свой иссохший язык. Сотрясаясь, гримасничая — выкрикивая хулу:
— Сучье племя в зад! Раз*банные влагалища шлюх!!!
Сonversionis, transmutatio, voluntas!
— Раз*банные!!! Разъ*банные бл*дь его на х*й!!!
Лесные дочери, слыша хулу, улыбались. Хотя Грета им не казалась смешной — скорее страшной — безумной — и одержимой.
— Вода рожденная под сводами гор в родниках Эдомира, питающая всю землю, приказываю тебе и призываю войти в круг!!!
Бабай плеснул в круг воды из большой деревянной кружки. И она тут же смешалась со смерчем образуя вокруг Греты водяной столб. Глаза старухи пылали адским огнем! В исступлении она, плевалась пеной со рта, продолжая кричать будто дикая!
— Подлизалы и трахальщики! Сучьи выродки и ублюдки!!! Выблюдки! Дети шлюх!
Послышался хохот бесов от которого кровь застывала в жилах — эдакий тонкий но громкий истерический смех, сводящий с ума любого неподготовленного человека.
Девочки по-прежнему стояли раздетые. Входная дверь была нараспашку. Их кожа от холода стала гусиной. Они были напуганы, а Грета все продолжала колдовать:
— Ignis, aqua, terra, ae-r-r-ris!!!
Сonversionis, transmutatio, voluntas!
Земля плодородная рожденная под ногами и повсеместно, призываю тебя и приказываю войти в круг!!!
Бабай бросил горсть заготовленной земли из небольшого горшка на пентаграмму, как вдруг вокруг водяного смерча образовался хоровод из земляных человечков — они плясали сначала в один этаж — потом стали запрыгивать друг другу на плечи — их становилось все больше, пока они не стали похожи на земляной танцующий смерч из человечков. Зрелище то еще было, я вам скажу.
— Ignis, aqua, terra, a-a-a-aeris!!!
Сonversionis, transmutatio, voluntas!
— Суки в рот вам!!! В рот!!! Разъ*баннный хер разъ*банный!!!
Грета завизжала, вытаращилась вынула снова язык, стала дергать им скручивая его в трубочку и кривляясь. Палец она засунула себе в задний проход и, приплясывая, подобно бесу зашлепала по полу босиком.
—Огнь рожденный в огненных ямах Гунавика, призываю тебя и приказываю войти в круг!!! — Ведьма велела жестом бабаю подать ей черную свечу. Он поставил ее на край круга. Пламя с нее сорвалось и огненным вихрем закружилось вокруг земляного столба.
В этом заклинании важно было не призывать элементы огня и воды друг за другом, чтобы они друг друга не погасили. Нельзя было вызвать водяной столб после огненного, а с остальными стихиями можно было экспериментировать,
Грета вытянула руку объятую сыпучим искристым волшебством из круга и прикоснулась к стоящему рядом колесу. Она произнесла вторую фразу из заклинания: Сonversionis, transmutatio, voluntas — и все четыре вихря слились в один, закружили ведьму и словно взорвались раскатом грома. У девочек даже позаложило уши. Они отпрянули назад на несколько шагов, и всей гурьбой уставились на место, где стояла мать.
Теперь в кругу они увидели точно такое же колесо, которого коснулась Грета. Это была ведьма. Колесо некоторое время повращалось, повращалось — да и остановилось. Девочки вытащили из заготовленного ведра материнский фартук, стараясь не проливать много воды на пол, и повязали его на деревянные спицы в палец толщиной. Затем они взяли масло и сунули его плотно в цилиндр. С глухим звуком дерева, вминая доски пола, Грета прокаталась по дому и выкатилась за его порог.
Теперь очередь была за девочками.
2
По пустынной сельской дороге в ночи беззвездного неба среди бескрайнего поля катились четыре деревянных колеса. И до деревни оставалось совсем немного, когда вдруг на пути повстречался в стельку пьяный дровосек.
— Вперед дочери мои! — провизжала Грета отвратным голосом. — Напугаем этого прохвоста до смерти!
Увидев колеса мчавшиеся подобно повозке только без нее самой, дровосек стал пошлепывать себя по щекам. Он забормотал губами, помотал головой, прищурился. Протер глаза и понял, что ему это не мерещится. Колеса стремительно приближались к нему. С перепугу мужик перекрестился и со всех ног побежал к деревне, истаптывая вусмерть последние сапоги. Колеса гнались за ним, выкрикивая скверные ругательства и угрозы до самых деревенских ворот! Несчастный споткнулся и свалился лицом в снег. Он обернулся, выдохнул, взвизгнул и стал кричать как недорезанная баба во время родов.
— Разъ*бу!!! Разъ*бу тебя нахер!!! — верещала Грета.
— Чур меня нечистая сила!!! Чур!!! — вопил он на всю округу знатно. А колеса кружили вокруг него, время от времени, ударяясь о голову, прокатываясь по рукам и ногам, доставляя страдания. На снегу стали появляться первые пятна крови.
— Убьем его дочери!!! — скандалил нелюдимый голос Греты.
Больших трудов стоило мужику убежать в деревню. Только в деревне ему никто не поверил, махая на его пьяные зенки да пропитую рожу.
* * *
Грета с дочерьми затаилась у деревенских ворот, ожидая, когда народ разойдется по домам после торжественной части, ведь возле каждого двора горел высокий костер, через который прыгали хозяйва-крестьяне. Вся деревня гуляла.
А в центре села на площади полыхал самый крупный — огромной высоты огненный столб. Чтобы его разжечь лесорубы всю неделю таскали хворост из леса. Благо теперь в нем не было Лиходея, и можно было спокойно промышлять там рубкой.
Вокруг большого костра в три ряда водили хоровод деревенские. Музыканты играли на струнных. Пели народные песни вроде таких слов: