Дочери богини Воды
Шрифт:
— Осторожней, Ачи, мой мальчик, — предостерег доктор Рин, словно прочитав Роаннины мысли. — Никогда не обсуждай императора с теми, кого плохо знаешь. Здесь-то мы все свои, — он покосился на Роанну, видимо, посчитав, что если лично проверил ее на ведьмовство, узнав сущность и заглянув в душу, может считать ее своей. — Но в малознакомом обществе не стоит так делать.
Профессор снова принялся копаться в своем медицинском саквояже, извлек маленькую бутылочку без этикетки, стопку белых салфеток, тугой рулон бинта.
Насупившись, господин Карпенгер спросил:
— Расскажите,
Доктор Рин подошел к Роанне, отобрап у нее чашку — чая там оставалось на донышке, бережно взял ушибленную руку. Его тонкие пальцы были проворны; их прохлада успокаивала, убаюкивала, усыпляла ноющую боль.
— Ведуньи и ведуны — те, кому доступно пророчить будущее, — сказал он. — Правда, не все из предсказанного ими сбывается наверняка, но если ничего не делать — многое. Я не отношу себя к фаталистам, потому что знаю: если бороться за то, во что веришь, любишь и ценишь, все можно изменить. И никакие пророчества над нами не властны.
— Хотите сказать, — скептически нахмурил брови господин Карпентер, — те небылицы, которые моя сестра рассказывала в лесу, и которые я расценил, как ее обычные приступы, могут сбыться на самом деле? Что-то про ненависть, злобу и тьму, про какой-то то сильный ветер, про то, что ее заберет… волк? Честно говоря, я не очень запомнил эту чушь, мы редко обращаем внимания на то, что она бормочет, когда ведет себя подобным образом…
Откупорив бутылочку, доктор Рин приложил к ее горлышку белоснежную тканевую салфетку, перевернул, передвинул ткань, чтобы промочить другое место. Проделав эту процедуру несколько раз, он приложил влажную салфетку к распухшему запястью Роанны — резко запахло чем-то незнакомым, раздражающим, но приятным.
— Зато теперь ты знаешь, что это не бред и не приступы умалишенной, — профессор принялся ловко приматывать салфетку бинтом к руке Роанны. — Да, у твоей сестры нарушена связь с миром, я не раз встречал подобные симптомы у моих пациентов. Но, видишь ли, в чем дело… некоторые из них научились прекрасно справляться со своим недугом. Особенно, если им в этом помогают родные. Лия здоровая и умная девушка, умнее многих, стоить отметить. Я осмотрел ее и осмелюсь посоветовать: ничего не нужно предпринимать. Не таскайте ее по другим докторам и целителям — бесполезно. Не пичкайте настойками и лекарствами — не поможет. Просто будьте рядом, любите, поддерживайте, помогайте. Вот и весь рецепт.
Роанна одновременно с господином Карпентером взглянули на Лию: та сидела, по-прежнему глядя прямо перед собой, словно в никуда, но теперь она улыбалась. И эта улыбка делала ее лицо таким милым и одухотворенным, что глядя на нее, хотелось улыбаться тоже.
Доктор Рин закрепил бинт, закрыл бутылочку, принялся убирать свои инструменты обратно в саквояж.
— Позвольте спросить, профессор…
— Да, моя девочка, спрашивай, — подбодрил он. — Я даже догадываюсь, о чем ты хочешь спросить. Нет, магией я лечить не умею, хотя пациенты в один голос твердят, что руки у меня волшебные. Не знаю, им, наверное, виднее.
— Я
— Ах, это, — доктор Рин потряс бутылочкой, прежде чем убрал ее в сумку. — Камфорное масло.
Так вот что это такое. Камфора! Помниться, бабка заставляла ее вызубрить справочник иноземных растений наизусть. Но ведь это дерево даже не растет в империи! Значит, доктор заказывал масло специально, возможно, купил у иноземных аптекарей, а они обычно дерут втридорога. И для нее он не пожалел столь ценного лекарства и, возможно…
— Мне ужасно неловко, профессор, но я не знаю, сколько я вам должна за…
Вынырнув из недр саквояжа, доктор Рин жестом остановил ее запинающиеся попытки объясниться.
— Стоп. Ни слова больше, иначе я с вами разругаюсь. Уж не думали ли вы платить мне за лечение?
Роанна покраснела.
— Но ведь…
— Но ведь пострадали вы от того, что мы потащили вас в этот проклятый лес. Вот уж не думал, что прозвище придется к месту, — проворчал он. — Вернее, затея была нашего мастера. Вот он пускай и расплачивается.
Оторвавшись от созерцания свой обожаемой сестры, господин Карпентер с недоумением поглядел на профессора.
— Да шучу я, шучу, — развел тот руками. — Средств у меня достаточно, пока еще могу позволить себе покупать какие угодно лекарства.
Облокотившись на туалетный столик, Роанна сделала неловкое движение, смахнув деревянный гребень, который с глухим стуком упал на пол. Она наклонилась, чтобы его поднять и незаплетенные волосы русым водопадом упали на лоб и глаза.
Надо заплести косу. Только как? Роанна покосилась на перебинтованное запястье: пальцы на свободе, но если ими пошевелить, всю руку до плеча пронзает острой болью. Она потянулась за лентой, провела гребнем по волосам, отложила ленту. И опустила гребень, не зная, что делать дальше.
Когда со своего места поднялся хмурый господин Карпентер — только стул скрипнул, Роанна подумала, что он направляется к двери. Но мастер неожиданно оказался за ее спиной. Легкое, ласковое прикосновение к затылку, лбу, ушам — и вот уже ее волосы оказались собраны назад проворными пальцами.
Он собирается заплести ей косу? Роанна вспыхнула, щекам стало жарко, в горле пересохло. Вскинула недоуменный взгляд на профессора, ища поддержки. Но он лишь улыбнулся, защелкнув замки саквояжа.
— Позвольте ему помочь, Роанна. Ачи превосходно умеет плести. У Ирмы на голове, порой, такое сооружал — девчонки завидовали черной завистью.
Господин Карпентер, по ощущениям уже разделивший волосы на пряди, спросил из-за ее спины:
— Можно, госпожа Хилл?
Она только кивнула. А что еще оставалось? Ей сделалось ужасно неловко, казалось, она покраснела до самых коней волос и мастер это обязательно заметит. Чтобы скрыть смущение, она спросила невпопад:
— Откуда вы знаете, какие косы были у Ирмы, профессор? Вы ведь не бывали в Черных пеньках раньше. Значит, Ирма жила не здесь, когда вы познакомились…
<