Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Не знаю, и знать не хочу. Очередной приговоренный?
— В общем и целом — да, — поморщился Волден. — Однако это более чем странное место для нападения Поттера на Черную Вдову. Ой, прости, на Беллатрису. Потому что никто не мог знать о том, что она там будет. И тем не менее он ждал ее. Мне… сложно сказать, зачем. Я предположил бы, что он собирался убить ее. Но… Если послушать Прекрасного Принца, то, захоти Поттер кого-то убить, так теперь своего не упустит. Вайярсмитта вон прикончил без зазрения совести, чтобы тот не мешал, вместе с Меган. И напасть
— Но?.. — быстро перебила Гермиона. — Что же он сделал?
— Данкана оглушил, странно, как голову не снес — такое мощное было проклятье, а Белле… — Волден нахмурился и с сомнением посмотрел на Гермиону, — отсек руки. Обе. Выше локтей. Отсек и левую, ту, что с Меткой, унес с собой. А добивать не стал ни ту, ни другого.
Волшебник умолк и отвел хмурый взгляд в сторону.
Гермиона потрясенно молчала.
Обе руки выше локтей… На левой руке Беллатрисы была не только Черная Метка. На безымянном пальце этой руки Черная Вдова носила Хоркрукс своего супруга, их обручальное кольцо.
— Как… Как они попали сюда? — наконец произнесла Гермиона хриплым голосом. — Ведь они здесь, Maman и Прекрасный Принц?
— Эйвери очухался от проклятья и перенес ее прямо к Темному Лорду.
— А Гарри?..
— Ушел, разумеется. Ищем. Только это всё напрасно, — буркнул Макнейр и скривился. — Пока Поттер не захочет, чтобы его нашли, его не найдут. Чай не мальчик.
— Как она? — после паузы спросила Гермиона.
— Нормально. Снейп и Лекарь колдуют там над ней с этой вашей краснокожей целительницей.
— А Данкан?
— Цел. Голова, говорит, трещит только.
— Что Pap'a? — дрогнувшим голосом спросила леди Малфой.
— Я давно не видел его в такой ярости.
— Палач! — рявкнул в открытую дверь раскрасневшийся и усталый Амикус Кэрроу. — Хозяин зовет!
— Прости, — спешно поднялся Волден. — Прислать к тебе кого-то?
— Не нужно. Иди, Волд.
Беллатрису Гермиона увидела только на следующий день в Блэквуд–мэнор. Иссиня–бледная от потери крови, угрюмая и мрачная, она мало разговаривала, беспрестанно барабаня стальными когтями по столам и подлокотникам кресел. Обе руки Черной Вдовы были теперь будто одеты в серые литые перчатки, зазубренным узором переходящие в кожу повыше локтей. Пальцы венчали длинные и изогнутые почти звериные когти черной стали.
В глазах, кажущихся огромными на похудевшем бескровном лице, плясало свирепое пламя.
И всюду, где проходила Черная Вдова, на мебели и стенах виднелись теперь неровные глубокие полосы — следы безжалостных когтей хищницы.
Волдеморта Гермиона не видела еще несколько дней.
Глава XXXVII: Тень Дориана Грея
— Делюминатор не мог привести его в коттедж Вайярсмиттов заранее, – качая головой, говорила Гермиона, туша очередную сигарету в полной окурков старой чернильнице из привратницкой Рона.
— Может, Ордену что-то было известно, а у него там шпион, или вроде
— Об этом… Этой… О том, что они собираются нанести визит Вайярсмитту никто не знал, – покачала головой леди Малфой.
— Выходит, кто-то из Пожирателей Смерти? – угрюмо спросил привратник.
— Получается, что да. Почему он не убил ее, Рон? – кисло спросила ведьма. – Уж мы-то знаем, что Гарри для этого особых поводов не нужно. А прикончить Maman он мечтает очень давно. Я не понимаю.
— Может, спешил утащить Хоркрукс?
— Не много времени нужно, – досадливо отмахнулась женщина. – Он и напал внезапно, и Прекрасного Принца оглушить смог, и Maman была без сознания потом. Я не понимаю.
— Может, думал, что она и так истечет кровью? Эйвери ж был в отключке.
— Сам-то веришь в то, что говоришь? – угрюмо спросила ведьма. – Не похоже на Гарри. Будто вовсе и не он.
— Как не он? А кто ж еще? Кто о новом Хоркруксе знает, – сам Рон узнал о нем от Гермионы только теперь, – да и вообще будет нападать на Черную Вдову, кроме Гарри? – продолжал волшебник. – Да ведь и они видели его, нет разве?
— Тогда я не понимаю. Хоть убей, не понимаю, Рон.
* * *
Чарли практически помирился с братом. Во всяком случае, они встретились, разговаривали и закончилось всё хорошо. Гермиона чувствовала невероятную гордость, негласно признав свою безусловную во всем этом заслугу.
Она была безумно благодарна Чарли и хотела сделать что-то для него. В итоге, поразмыслив, однажды ведьма спустилась в подземелья к Салазару и Габриэль с большим старинным фотоаппаратом, который достала для нее Мэнди Броклхерст.
Старательно убрав из границ будущего кадра всё, что могло бы натолкнуть на мысль о ребенке, Гермиона сделала несколько снимков девушки. При этом она держала на коленях своего маленького брата, и, глядя на него, Габриэль улыбалась в объектив с такой неподдельной теплотой и любовью, выглядела настолько довольной и счастливой, что большего нельзя было и пожелать.
Проявленные в специальном растворе и ожившие фотографии Гермиона передала Чарли через Амаранту в надежде, что они послужат некоторым утешением для него, Ордена Феникса и Флёр.
* * *
Пасхальные каникулы прошли в полном спокойствии. Леди Малфой с дочерью провела сам праздник у Грэйнджеров, а остальные дни – в Блэквуд–мэнор, ибо Адальберта отбыла на всё время каникул в Гамбург к Теутомарам: сестры Фил и Сиси слегли с какой-то инфекцией, подхваченной во время исследований в Черном лесу, и Берта помогала дочери ухаживать за ними.
После каникул, с началом летнего триместра Беллатриса возвратилась к своим преподавательским обязанностям, которые до того снова брал на себя Рабастан Лестрейндж. Глубокие царапины от стальных когтей перебрались в гимназию вслед за ней и вскоре стали в Даркпаверхаусе столь же неотъемлемой деталью, как и в Блэквуд–мэнор.