Дочь Волдеморта

Ночная Всадница

— Помни: без глупостей там, Кадмина, — серьезно сказал Тэо, подходя к ней и внимательно глядя в большие карие глаза. — Сама понимаешь, что будет поставлено на карту, если ты вздумаешь чудить. Будь хорошей девочкой.

— Договорились. Обещаю: я всё сделаю правильно. Клянусь тебе.

Тэо помолчал с полминуты, пристально глядя в ее глаза, а затем кивнул. Бросил взгляд на серебряные часики, лежащие рядом с пепельницей — крошечные стрелочки приближались к половине шестого.

— Давай начинать.

Он извлек на свет блеснувший в пламени зажженных

свечей Маховик Времени.

Артефакт был совсем не похож на тот, который когда-то в школе использовала Гермиона, чтобы успевать посещать на третьем курсе все свои многочисленные занятия. Нынешний Маховик, отлитый из платины и украшенный бриллиантовой окантовкой, сильно превышал своего собрата в размерах: песочные часы около десяти дюймов высотой, с дивным, отливающим перламутром стеклом. Можно было хорошо различить крупицы, содержащиеся внутри — словно крошечные жемчужины всех цветов и оттенков, они переливались и как будто искрились, разбивая огоньки свечей на сотни радужных бликов.

«Жемчужины» внутри этого стекла «играли» не часами, а годами…

Этот Маховик Времени Тэо получил от Волдеморта. Как-то так вышло, что сама Гермиона за прошедшие две недели ни разу не говорила со своим отцом и не упоминала о том, что готовилась совершить — хотя знала, что он в курсе всего и даже способствует их замыслу. Молодая женщина не могла до конца объяснить себе, почему она не хотела обсуждать этого — возможно из-за того, что слова здесь не нужны. Она никому не говорила о том, что ждет ее, вслух — даже с Тэо и графом женщина была максимально сдержанна. Пламя полыхало внутри нее.

Теодор д’Эмлес надел Маховик Времени себе на шею и накинул очень длинную цепочку из сверкающей платины на Гермиону.

— Готова?

— Да, — коротко ответила молодая ведьма.

Он повернул часы пять раз и оставил их в горизонтальном положении, не доведя до конца шестой оборот.

Невидимый вихрь, головокружительный и неумолимый, подхватил их обоих и понес куда-то назад, сквозь свет и тьму, сквозь долгие–долгие годы.

А ведь существуют Маховики Времени, «играющие» столетиями и даже тысячами лет. Невероятно и поразительно, почти невозможно осознать этого разумом. Мимо неслись смутные цветные пятна и контуры, уши заложило. В сумасшедшем вихре Гермиона расхохоталась бешенным зловещим смехом, но не услышала саму себя.

Этот полет в прошлое приближал ее к вожделенным сорока семи минутам, дарованным графом Сержем…

Под ногами опять появилась твердая почва, а окружающее обрело привычные очертания. Гермиона скинула врезавшуюся в кожу платиновую цепь и глубоко вдохнула воздух прошлого.

Они стояли в слабо освещенном призрачной рассветной дымкой коридоре второго этажа правого крыла гимназии. За узкими матовыми окнами затянутое тучами небо смешивалось с окутавшим окрестности густым туманом.

— Почему мы не в классе обрядов? — недоуменно спросил Тэо, оглядываясь по сторонам.

— Такое часто случается, — поделилась опытом Гермиона. Она говорила шепотом — то ли потому, что вокруг царил сизый

полумрак, то ли потому, что чувствовала себя чужой в этом времени и не желала нарушать его покоя. — Когда в молодости я использовала Маховик для посещения большего числа занятий, он часто отбрасывал меня не в то место, где я его активировала — магия чувствует присутствие живого и выбирает точку прибытия в прошлом где-то около места отправки, но там, где нет людей.

— Но кто же может быть здесь ночью?..

Из-за двери класса обрядов, находившейся чуть дальше по коридору, послышалась возня. Гермиона быстро толкнула Тэо в приоткрытую дверь пустого кабинета князя Шербана, и они оба замерли.

— К лешим Уоллиса, Лика! — услышала молодая ведьма совсем рядом задорный и веселый, такой родной голос Джинни Уизли. — Так ему и передай!

— Но он буквально завалил меня письмами! — ответил ей возмущенный голос Анжелики Вэйс. — Отчаявшись смягчить тебя, он шлет теперь сов мне. Не в добрый час мы с ним распределились на один факультет когда-то…

— Да пошли его просто к химерам! — захохотала в ответ Джинни. — И вообще: давай потише, уже скоро шесть. Спать пора. Впрочем, у меня в кабинете припрятана бутылочка розового эльфийского вина — а наш удачный эксперимент следует отметить…

Голоса удалялись по коридору и вскоре совсем стихли. Гермиона не шевелилась, застыв в неудобной позе и прижимая Тэо к косяку классной двери. У нее бешено стучало сердце.

— Ничего, — пробормотала ведьма через какое-то время после того, как голоса прошлого стихли в глубине замка, — до этого обруча я еще доберусь. И сполна с ним разделаюсь. — Она отступила в сторону. — Который час?

— Тридцать пять минут шестого.

— Как я выгляжу?

— Что? — не понял волшебник. — О, отлично, — развеселившись, добавил он через миг, — настоящий демон мести.

— Тогда вперед. — Гермиона оправила длинную белую мантию и протянула руку Тэо. — Я направлю. Полагаю, что граф уже раздумывает над тем, понадобится ли мне его помощь.

— Без глупостей, — напомнил маг, и они трансгрессировали в Россию.

Прохладный утренний лес, окутанный серым туманом, едва шевелился. Щебетали незримые птицы. У покрытого мхом дерева беспокойно перебирал копытами большой белоснежный конь Вихрь — он таращил свои оливковые глазища на призрачного графа Сержа, парившего над палой листвой неподалеку, и заметно волновался. Впереди в скалистой насыпи зияла черная впадина пещеры.

Призрак оглянулся, услышав хлопки трансгрессии, а привязанный конь шарахнулся в сторону и встал на дыбы.

— Она понадобится, — сказал вслух, обращаясь к графу, Тэо и выпустил руку Гермионы, неподвижно застывшей от наполнивших ее эмоций. — Помощь, — добавил маг.

Призрак вздрогнул и настороженно нахмурился. Он недоуменно рассматривал две нежданно возникшие фигуры — незнакомого длинноволосого мужчину, бледного и сутулого, в широкополой черной мантии и Гермиону — неизмеримо отличную от той, что скрылась недавно в пещере у него на глазах.