Дочь Волдеморта

Ночная Всадница

Гермиона стиснула зубы — Волдеморт дотронулся палочкой до её кожи, и по ней раскаленной полоской поползла боль. Девушка сжала правой рукой бархат кресла и с такой силой прикусила губу, что почувствовала во рту привкус крови.

Казалось, пытке не будет конца — руку жгло огнем, не хватало воздуха… Гермиона набралась мужества и бросила взгляд на плечо — там уже нарисовался налитый кровью череп, изо рта которого медленно выползала змея: казалось, она действительно движется под кожей, разрывая, разъедая плоть.

Гермиона

откинула голову назад и зажмурилась. Как долго… Или что-то произошло со временем?.. Это не закончится никогда…

Она почувствовала, как палочка перестала давить на руку, но плечо все ещё горело. Потом к пылающей плоти притронулась холодная ладонь, и стало легче. Боль отступала.

— Тише, Кадмина, я предупреждал тебя.

— Всё в порядке, — дрогнувшим голосом прошептала Гермиона. Над губой выступила испарина, и комната подернулась плывущей пеленой.

— Не сомневаюсь. Но что-то ты побледнела…

* * *

Девушка открыла глаза и моргнула. Было утро. Она лежала в кровати, а у окна, с книгой в руках, восседал Люциус Малфой собственной персоной. Незаметно попытавшись пригладить волосы, Гермиона приподнялась на постели.

— Люциус?

— Доброе утро.

— Ты здесь?

— Отдаю долги своей сиделке, — ухмыльнулся дядюшка. — Темный Лорд сказал, что ты устала от ваших уроков, и попросил присмотреть за тобой.

— Я проспала всю ночь?!

— Сегодня шестнадцатое августа, Кадмина.

— Проклятье! — девушка упала в подушки и накрыла лицо руками.

— Что, мистер Рональд Уизли более не радует тебя перспективой своего присутствия?

Она хмыкнула с примесью отчаяния и сарказма. И внезапно решилась на отважные действия.

— Драко говорил, в прошлом году вы были очень близки, — продолжал тем временем мистер Малфой.

— С Драко? — хихикнула Гермиона, снова садясь в кровати.

— С Рональдом.

— Юным девушкам свойственно допускать ошибки.

Она подвинулась на край постели и спустила ноги вниз, не спеша натягивать халат и давая Люциусу во всех деталях рассмотреть подаренную Беллатрисой ночную сорочку с довольно откровенным кроем.

— Я вижу, — иронически заметил он.

Гермиона встала, накинула пеньюар и, не завязывая его, подошла к окну.

— Отличная погода. Такой красивый сад, такой гостеприимный дом… А мне нужно ехать в Нору.

— Воистину Уизли дали своему дому подходящее название, — отметил Люциус Малфой.

Гермиона оперлась руками о подоконник и посмотрела в залитый солнечными лучами сад, где вдалеке домовиха Джуня подстригала кусты с помощью какой-то замысловатой магии.

— Хорошо-то как…

— Кадмина, не испытывай мое терпение, — тихо сказал мистер Малфой. Она повернула голову, через плечо глядя в его глаза.

Ладонь дяди медленно скользнула к её бедрам и выше, к талии. Через секунду она сидела

у него на коленях. Девушка несколько растерялась, но потом, выгнув спину, смело обняла его плечи. Она смотрела прямо в серые глаза, их лица почти соприкасались. Затем опустила левую руку на его колено — и через секунду мужчина впился в её губы.

Так Гермиону Грэйнджер ещё не целовал никто.

Она прикрыла глаза, полностью растворяясь в этой головокружительной минуте и с учащающимся биением сердца чувствуя, как его ладонь спустилась с талии, собирая ткань тонкого халата.

Гермиона медленно и нерешительно скользнула рукой по его телу.

Дядя немного откинул голову и теперь смотрел прямо в её глаза. Потом склонился к шее и, легонько поцеловав, прошептал:

— Ты чрезвычайно красивая бестия, Кадмина.

— Немного сумасшедшая, — добавила Гермиона хриплым шепотом.

— Да, как и твоя мать. Но женщинам семьи Блэк это идет.

Он крепко прижался губами к её шее и почти тут же отпустил, поднимаясь с кресла.

— Нам пора завтракать, Кадмина. Твои родители будут волноваться.

Глава X: Нора

«Не думать о Люциусе Малфое, не думать о Люциусе Малфое, не думать о Люциусе Малфое, не думать, не думать, не думать…»

Гермиона прижалась лбом к зеркалу и посмотрела на отражение. Потом выпрямилась и стала к нему левым боком. На плече красовалась устрашающая татуировка.

Девушка провела тонкими пальцами по изображению змеи — Метка всё ещё немного саднила, но Гермиона была от нее в странном, кружащем голову восторге. Не зная почему, она чувствовала в этом символе значимость и свою собственную силу. Будто доказала себе, что всё происходящее — не сон и не плод больного воображения.

Этим утром Гермиона проснулась в странном, плохо передаваемом состоянии. Снова в её жизни два несовместимых мира сталкивались между собой, и один неизбежно должен был вытеснить «противника», перечеркивая всё привычное, знакомое и родное.

Гермионе вспомнилось детство. Последнее маггловское лето в доме приемных родителей, когда появилась переменившая всю её жизнь мадам Селвин.

Эта женщина пришла впервые в середине июля и долго говорила с мистером и миссис Грэйнджер за закрытыми дверями кухни. Но игравшая с соседским мальчуганом Гермиона не обратила тогда на это никакого внимания.

На следующий день женщина пришла опять, и приходила так в течение целой недели. Гермиона узнала, что её зовут мадам Селвин и что она беседует с её родителями по поводу средней школы, куда юной мисс Грэйнджер предстояло отправиться с сентября. Гермиона считала, что с выбором школы уже всё решено, и недоумевала, о чем так долго беседуют её родители с этой дамой, визиты которой вызвали столько разительных перемен.