Дочь Волдеморта

Ночная Всадница

Старый сморщенный домовик злобно усмехнулся, растягивая в отвратительной гримасе беззубый старческий рот. Он казался куда более живым, чем Гермиона привыкла видеть когда-то: деятельный взгляд злорадно горел, бегая по лицам своих визави, маленькие зеленые пальчики с мышиными коготками безостановочно перебирали воздух; на левом боку эльфа выделялась темная, отвратного вида гематома, а одно из больших, как у летучей мыши, ушей сильно обгорело — обугленная кожа сморщилась и почернела, да и пучок седых волос торчал теперь только из второго, здорового

уха домовика. Несмотря на все эти жалкие подробности, вид у Кикимера был очень высокомерный и ехидный, а длинный мясистый нос и вовсе ходил ходуном.

— Здесь всё провоняло магглами! — начал он.

— ГОВОРИ!!! — взревела Гермиона, и из ее палочки фонтаном посыпались пурпурные искры. — Или пожалеешь, что всё еще жив, мерзавец! Что тебе велено передать?! Где этот ублюдок и мой ребенок?!!

— Где они есть, тебя нет, ведьма, — философски заметил эльф, внимательно изучая ее перекошенное лицо. — Можешь убить Кикимера, а не узнаешь. Хозяин запретил говорить. Слушай сюда.

Гермиона стиснула кулаки, но сдержалась. Стоящая рядом Джинни закусила губу и так впилась пальцами в угол шкафа, что побелели костяшки.

— Во–первых, Темный Лорд не должен узнать о случившемся, — тихо, но внушительно сказал домовик. — Если Темный Лорд окажется здесь, ребенок умрет.

— МРАЗЬ!!! — не выдержала молодая мать и полоснула эльфа плетью заклятия так сильно, что он повалился на ковер. Джинни схватила ее за руки.

Кикимер медленно поднялся на ноги и исподлобья уставился на ведьм.

— Он не посмеет, — тихо сказала Джинни, сжимая руки своей подруги, — он не посмеет убить ребенка!

Кикимер злобно рассмеялся.

— А ты проверь, изменница! — посоветовал он. — Хозяин жестоко карает виноватых! Дурак Добби заявил, что не будет помогать отбирать у матери дитя! Свинья опять забыла свое место! Сколько раз говорил я, что он плохо кончит, этот отступник и кретин! Хозяин справедлив и жесток. Добби отказался служить — и теперь гниет, как падаль! А у хозяина остался только старый верный Кикимер. Кикимер умеет служить своему хозяину!..

— Гарри убил Добби? — обескураженно пробормотала Гермиона, судорожно сжимая ледяные пальцы своей подруги. — Не может этого быть!

— Убил, как же! — опять расхохотался злобный человечек и тут же зашелся в кашле. — Застегал кнутом насмерть этого ублюдка, — продолжал он, отдышавшись. — «Добби не станет помогать красть дитя у матери, сэр! Это очень плохо!» — передразнил Кикимер ужасным издевательским голосом. — Ха! Теперь корми червей, дурень! То же будет и с девчонкой, если Темный Лорд узнает обо всем, — жестоко закончил эльф.

Гермиона оледенела и вынуждена была схватиться за плечи Джинни, чтобы не осесть на пол. Ноги подкашивались.

— Слушай сюда. Хозяин обменяет ребенка на кулон, который ты, дочь Темного Лорда, носишь на своей шее, — Кикимер указал длинным костлявым пальцем на кулон, трансфигурированный из диадемы Кандиды Когтевран. — Если согласишься, хозяин придет и заключит

с тобой Непреложный Обет. Он придет сам, оставив девчонку в надежном месте. Если обманешь, ребенок умрет, и тебе никогда не отыскать его костей! — Кикимер выдержал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, и продолжил: — Вы заключите Непреложный Обет на оговоренных условиях, чтобы каждый был обязан выполнить их или умереть. Потом хозяин принесет тебе девчонку, и вы совершите обмен. Кулон, — грязный длинный палец снова указал на шею Гермионы, — в обмен на ребенка. Думай, ведьма. Я вернусь за ответом через сорок минут. И помни: если здесь появится Темный Лорд, девчонка умрет.

Еще раз злобно рассмеявшись, эльф исчез с громким хлопком. Гермиона медленно осела на пол и закрыла лицо руками.

— Ничтожество, — услышала она сдавленный от гнева, хриплый голос Джинни, — тварь. Неужели он действительно мог убить Добби?!

— Мог, — сказала Гермиона, вспоминая того Гарри, который предстал перед ней полчаса назад в соседнем доме.

Холодный ужас сковал всё тело. Ко всему прочему, она старалась не смотреть на останки Алиры в колыбели своей дочери. Верная подруга до последнего пыталась помочь, защитить Етту от внезапного ночного нападения. Не думая о себе.

Отвратительно и жестоко.

Сметая всё на своем пути. На что еще окажется способным Гарри Поттер для достижения своей цели? Алиру он не знал — пускай. Но убить старого верного Добби, который, судя по всему, столько лет прожил с ним бок о бок, верный и преданный, со своей смешной моралью, со своими убеждениями… С этими огромными честными глазами, полными любви к своему герою.

Герою…

Что будет дальше? Что угрожает Генриетте сейчас?..

— Зачем ему твой кулон? — нарушила тишину Джинни Уизли.

— Это Хоркрукс Pap'a, — глухо ответила Гермиона, не отводя взгляда от пола, — трансфигурированная диадема Кандиды Когтевран. Я ношу его на шее со дня своего восемнадцатилетия. Pap'a считал это место надежным.

— Нужно немедленно сообщить милорду.

— ЧТО?!

Оцепенение спало с Гермионы мгновенно, ее будто окатили ледяной водой. Сидя на полу, женщина вскинула на Джинни непонимающий взгляд и невольно сжала палочку. Подруга выглядела очень решительно.

— Ты же не собираешься идти на поводу у этого маньяка?! — спросила она, свирепо сверкая глазами. — Он рехнулся и, кажется, способен на всё! Только милорд сможет быстро разрешить…

— Джинни, он же убьет ее, — прошептала Гермиона, со страшной ясностью осознавая леденящую справедливость своих слов. — Он убьет мою дочь. Нашу Етту.

— Неизвестно, что будет, следуй мы его указаниям! — упрямо заявила Джинни.

— Если мы будем заключать Непреложный Обет, можно оговорить условия.

— Он может обмануть нас!

— Значит, нужно очень внимательно проводить ритуал.

— Неужели ты хочешь отдать ему кулон?!

Они встретились взглядами. Джинни зло стиснула зубы.