Дочь Тора
Шрифт:
Когда они распластались на цементе, казалось, целый мир поднялся от взрыва третьей бомбы. Пол поднялся и закачался под ними, разрушилась и опала падающая каменная кладка, залязгало железо по камням.
Раненные нацисты завопили где-то поблизости, когда Фаллон поднялся на ноги.
Внешняя каменная стена их камеры была разломана выше и ниже зарешеченного окна.
Бомба, очевидно, поразила один конец тюрьмы, или около того.
Нацистские самолеты-истребители взревели из соседней области, покачиваясь на краю Северного сияния. Пулеметы затакали там, в небе, едва слышимые
— Разве я не говорил, что кровь и месть рядом? — прокричал Хелверсон. — Признак в небе был верен!
У поцарапанного Фаллона внезапно возникла надежда, когда он бросил взгляд на прутья окна. Взрыв бомбы сломал часть их, расколол каменную стену и вывернул половину прутьев, освободив их из гнезд.
— Нелс, помоги мне! Если мы сможем выйти отсюда до прихода Хейзинга и его дьяволов, то здорово их удивим…
Фанатичное волнение Хелверсона не помешало ему уяснить немедленную возможность спасения. Гигантский норвежец отставил Фаллона в сторону и показал свою великую силу, сгибая ослабленные прутья. Его сутулая фигура надавила на прутья, которые просели вовнутрь.
Через секунду он и Фаллон были за окном. На мгновение они присели в тени стены, по колено в снегу и дрожащие от ледяного ветра. Они могли видеть теперь, что весь западный конец длинного, низко сидящего каменного здания был разбит.
Затем они бросили взгляд на сражение, продолжающееся внизу во фьорде. Темнота там постоянно рвалась красными вспышками орудий. При этом неуверенном освещении, Фаллон заметил британский линейный корабль и полдюжины эсминцев, поливающие снарядами пришвартованные нацистские эсминцы и батареи, которые отчаянно вели ответный огонь из города.
Британские самолеты теперь нападали, чтобы определить и разбомбить те батареи. Им препятствовал дикий рой «мессершмиттов». Сражение было в самом разгаре в этом странном месте — среди снежных пиков и темного моря, освещенного вспыхивающим Северным сиянием.
Фаллон заметил, что секция частокола была стерта бомбой. Он потянул Хелверсона через снег.
— Мы сможем достигнуть британских судов? — выдохнул норвежец, когда они бежали.
— Никакого шанса на это, — выдохнул Фаллон.
— Это только набег, не высадка, у них нет никаких транспортов. Но вот то летное поле, которое рядом… Если мы сможем достать нацистский самолет…
Двойной выстрел из винтовки позади них и хриплый немецкий голос известили о тревоге. Тюремные охранники, оправившись от деморализации, вызванной взрывом бомбы, заметили двух беглецов.
Фаллон и Хелверсон спрятались позади снежного пригорка. Когда они пригнулись за высоким наносом снега, американец услышал ясный голос Виктора Хейзинга, ревущего приказы.
Судя по звуку голосов, нацистские охранники направились к фьорду, предполагая, что сбежавшие пленники пробуют достигнуть британских судов, все еще обстреливающих город. Фаллон прошептал благодарственную молитву, после чего он и норвежец сделали рывок к летному полю.
Когда они достигли края поля, он увидел, что там стоят три или четыре нацистских самолета, оставленных на снежной области. Их постигла удача, поскольку один из тех самолетов оказался
— Я возьму его, — проговорил Хелверсон, когда они ползли поперек поля, держа путь к самому близкому к ним самолету, подальше от нацистов.
Большие руки норвежца схватили и зажали шею нацистского пилота прежде, чем он осознал, что они позади него. В зловещей тишине Хелверсон вытянул корчащегося человека из самолета. Треснул ломающийся звук. Задушенный нацист прекратил сопротивляться и Хелверсон опустил его.
— Теперь один из детей Хэля не будет больше взрывать наших деревень! — пророкотал гигант.
Фаллон взобрался в кабину.
— Быстрее, Нелс, садись сюда! Если мы…
Громкий выстрел пистолета прервал его слова, и Хелверсон застыл, пораженный.
Внезапно кровь стала хлестать из его плеча. Американец повернулся и увидел единственного человека, мчащегося с направления, откуда они прибыли. Его пистолет поднялся для второго выстрела. В жутких лучах, которые красили небо и снег, невозможно было спутать: стройная фигура, одетая в черную форму, с белокурым красивым волчьим лицом.
Виктор Хейзинг не совершил ту же самую ошибку, что нацистские охранники тюрьмы, которые приняли как очевидное, что беглецы попытаются достигнуть фьорда.
Офицер гестапо пробирался к ним через снег. Правая рука Хелверсона бесполезно повисла. С ужасным неудобством Фаллон втащил качающегося норвежца в кабину, втиснув в узкое место.
Вторая пуля из пистолета Хейзинга отрикошетировала от тонкой брони возле места пилота, когда Фаллон запустил неработающий двигатель. «Мессершмитт» заревел, проехал по полю и взлетел настолько тяжело, что смог подняться лишь на очищенном пригорке за полем. Почти немедленно, Фаллон оказался над глубоким фьордом.
Там внизу сражение приближалось к концу. Британские военные корабли отправлялись в море, их орудия все еще грохотали. Два нацистских эсминца и полудюжина транспортов были уничтожены и догорали, пылая.
Фаллон сделал круг и направился на север, к Северному сиянию. Борясь за высоту, он обогнул соседние снежные пики и лег на курс, немного восточнее севера.
— Мы не можем достигнуть Шотландии на этом истребителе, в нем меньше половины достаточного количества топлива, — подергал он по плечу Хелверсона. — И даже если союзники вторглись на юге, мы тоже не сможем достигнуть тех портов. Мы попробуем добраться до рыбацких деревень на далеком северном побережье, которые все еще находятся в норвежских руках.
Хелверсон, убрал руку с раненого плеча и кивнул большой головой. Его синие глаза все еще излучали фанатичный яркий свет.
— Мы летим к северной земле Одина. Это хорошо!
Фаллон встревожено поглядел на полусумасшедшего товарища. И он напрягся, когда бросил взгляд на черную точку далеко позади них в небе Авроры.
— За нами нацистский истребитель! — закричал он. — Это дьявол Хейзинг!
У того не было времени отдать распоряжение другим пилотам, чтобы те последовали за ними. Тогда он лично должен быть в том самолете!