Дочь снегов

Лондон Джек

— Ну, теперь займитесь лучше вашим пуншем! — резко приказала она. — Это вернее будет!

— За кого мы выпьем? — крикнула Бланш, все еще сидевшая у плиты. Все подняли кружки и на мгновение замерли.

— За здоровье Королевы! — быстро произнесла Дева первый тост.

— И Билла! — добавил Дэл Бишоп. Опять произошла непредвиденная задержка. — Какого Билла? — подозрительно спросила Дева. — Маккинли.

Она наградила его улыбкой.

— Спасибо, кухарь. Вы молодец. Ну, валяйте, джентльмены!

— Выпьем стоя за здоровье Королевы и Билла Маккинли!

— До дна! — прогремел Джек Корнелл, и кружки звонко ударились о стол.

Вэнс Корлисс развеселился

и почувствовал, что ему становится интересно. Согласно теории Фроны, подумал он с иронией, это называется изучать жизнь и пополнять запас своих знаний о людях. Это была ее фраза, и он несколько раз мысленно повторил ее. Затем он снова вспомнил о ее помолвке с Сент-Винсентом и привел Деву в восторг, попросив ее спеть что-нибудь. Однако она стеснялась и согласилась лишь после того, как Бишоп исполнил несколько куплетов из «Летучего облака». Ее слабенький голосок охватывал не более чем полторы октавы, ниже этого он подвергался странным изменениям, а выше дрожал и срывался. Все же она пропела «Возьмите прочь ваше золото» с трогательным воодушевлением, вызвавшим жгучие слезы у Корнелла, который жадно слушал ее и, по-видимому, испытывал в эту минуту незнакомое ему чувство тоски.

Деву наградили шумными аплодисментами, после чего Бишоп провозгласил тост в честь певицы, назвав ее «Царицей волшебных колокольчиков», а Джек Корнелл без устали гремел: «Пьем до дна!»

Двумя часами позже Фрона Уэлз постучалась в хижину. Это был настойчивый стук, который перекрыл наконец шум, царивший в хижине. Корлисс поспешил к дверям.

Она радостно вскрикнула при виде его. — Ой! Это вы, Вэнс! Я не знала, что вы здесь живете.

Он пожал ей руку и заслонил дверь своим телом. За его спиной хохотала Дева, и Джек Корнелл ревел:

«Пусть вести об этом летят, Прод с Запада едет назад; Зажарьте побольше телят, Тру-ла-ла, ла-ла, ла-ла!»

— В чем дело? — спросил Вэнс. — Что-нибудь случилось?

— Мне кажется, вы могли бы пригласить меня войти. — В ее голосе слышались упрек и нетерпение. — Я провалилась в лужу и отморозила себе ноги.

— Батюшки! — зазвенел за спиной Вэнса голос Девы. Вслед за этим раздался дружный смех Бланш и Бишопа и громкие протестующие крики Корнелла. Корлиссу показалось, что вся его кровь прилила к лицу. — Вам нельзя войти, Фрона. Разве вы не слышите?

— Но это необходимо! — настаивала она. — У меня замерзают ноги.

Он покорно отступил и закрыл за ней дверь. Войдя в освещенную хижину, она на секунду остановилась. Но вскоре она освоилась с ярким светом и сразу поняла, что здесь происходит. Воздух был насыщен табачным дымом, от которого в закрытом помещении мутило человека, пришедшего с улицы. Над огромной миской, стоявшей на столе, клубился пар. Дева отбивалась от Корнелла длинной ложкой для горчицы. Ускользая, она успевала выбрать удобную минуту и усердно мазала его нос и щеки желтой кашицей. Бланш отвернулась от плиты и наблюдала за потехой, а Дэл Бишоп, с кружкой в руках, аплодировал каждому удачному мазку. У всех были разгоряченные лица.

Вэнс бессильно прислонился к двери. Создавшееся положение казалось ему совершенно немыслимым. У него появилось дикое желание рассмеяться, разрешившееся припадком кашля. Но Фрона, чувствуя, как все больше Хмертвеют ее ноги, шагнула вперед. — Алло, Дэл! — окликнула она Бишопа. При звуке знакомого голоса веселье застыло на лице Дэла, и он медленно и неохотно повернул голову. Фрона откинула капюшон своей кухлянки, и лицо ее, свежее и румяное от мороза, показалось на фоне темного меха лучом света в грязном кабаке. Они все знали ее. Кто же не знал

дочери Джекоба Уэлза? Дева с испуганным криком выронила ложку, а Корнелл, растерявшись, еще больше размазал по лицу желтые пятна и в замешательстве опустился на ближайшую табуретку. Одна Карибу Бланш сохраняла самообладание и тихо смеялась.

Бишоп заставил себя сказать: «Алло!» — но не нарушил этим воцарившегося молчания. Фрона подождала минуту, затем произнесла: — Добрый вечер, господа.

— Сюда! — Вэнс пришел в себя и усадил ее у плиты, напротив Бланш. — Поскорей снимайте вашу обувь и остерегайтесь жары. Постараюсь что-нибудь найти для вас.

— Холодной воды, пожалуйста, — попросила она. — Это лучше всего при отмораживании. Дэл принесет мне воду.

— Надеюсь, это не серьезно?

— Нет. — Она покачала головой и улыбнулась ему, стараясь снять обледенелые мокасины. — Успела промерзнуть только поверхность. В худшем случае сойдет кожа.

В хижине воцарилось гробовое молчание. Было слышно только, как Бишоп наливает воду из кадки в таз да Корлисс роется в своих вещах, стараясь найти самые маленькие и изящные мокасины и самые теплые носки.

Фрона, энергично растиравшая себе ноги, сделала передышку и подняла глаза.

— Я не хочу замораживать ваше веселье из-за того, что сама замерзла, — улыбнулась она. — Пожалуйста, продолжайте.

Джек Корнелл выпрямился и крякнул, а Дева приняла величественный вид; но Бланш подошла к Фроне и взяла у нее полотенце.

— Я промочила ноги в том же месте, — сказала она и, став на колени, начала растирать замерзшие ступни Фроны.

— Думаю, что вы как-нибудь приладите это. Вот! — И Вэнс бросил им домашние мокасины и шерстяные носки, которые обе женщины начали осматривать, тихо смеясь и перешептываясь.

— Но что вы делали ночью дна на дороге? — спросил Вэнс. В глубине души он был поражен тем, как спокойно и смело Фрона справлялась с затруднительным положением.

— Я знаю заранее, что вы будете меня ругать, — ответила она, помогая Бланш подвешивать мокрую обувь над огнем. — Я была у миссис Стентон. Дело в том, что мы с миссис Мортимер неделю гостили у Пентли. Словом, я начну сначала. Я думала уйти от миссис Стентон засветло, но ее ребенок облил себя керосином, а муж ее был в Доусоне, и мы только полчаса тому назад убедились, что ребенок вне опасности. Она ни за что не хотела отпустить меня одну, хотя бояться было нечего. Я только не ожидала, что в такой мороз можно попасть в лужу.

— Чем же вы помогли ребенку? — спросил Дэл, желая поддержать начатый разговор.

— Жевательным табаком. — И, когда смех утих, она продолжала: — Там не было горчицы, и я не могла придумать ничего лучшего. К тому же Мэт Маккарти спас мне однажды жизнь этим же средством, когда у меня в детстве был круп. Но вы пели, когда я вошла. Продолжайте, пожалуйста, — попросила она. Джек Корнелл нерешительно произнес: — Я уже кончил.

— Тогда вы, Дэл, спойте «Летучее облако», как вы когда-то пели на реке. — Он уже пел это, — сказала Дева. — Тогда спойте вы. Я уверена, что вы поете. Она ласково улыбнулась Деве, и последняя исполнила какую-то балладу с большим искусством, чем сама от себя ожидала. Холодок, внесенный появлением Фроны, быстро растаял, и снова начались песни, тосты и веселье. Фрона из чувства товарищества не отказалась поднести к губам банку из-под варенья и, в свою очередь, спела «Анну Лори» и «Бена Болта». Она втайне наблюдала за действием вина на Корнелла и Деву. В этом было что-то новое для нее, и она была довольна, хотя ей было жаль Корлисса, неохотно исполнявшего роль хозяина.