Дочь Сета
Шрифт:
– Сойти с дороги? – Ахмед слишком хорошо помнил, что случилось, когда он покинул Дорогу Кобры. – Ну уж нет, Клот! Это чертово дерево может в любой момент ожить и вцепиться в нас своими ветками. Придумай что-нибудь другое.
– Клот не может придумать ничего другого. Клот советует укрыться под деревом.
– Он прав, – задумчиво произнес Оргор. – Нам придется рискнуть.
Быстро забрав оружие и мешок с яйцом, Друзья с опаской ступили на траву. Дерево, к удивлению Оргора и великой радости Ахмеда, оказалось просто засохшим растением. Оно не проявило никакой агрессивности, и люди укрылись за его
Прошло совсем немного времени, и в синем небе появилась темная точка. Самка издали заметила своего супруга. Сделав круг над гнездом, она приземлилась на Дорогу Кобры. Наблюдая за тем, как неуклюже ковыляет по земле второй пернатый змей, Оргор отметил про себя, как неповоротливы птерозавры. Их стихией было небо.
Волоча за собой хвост и переваливаясь с боку на бок, самка приблизилась к самцу. Призывно защелкала клювом, а не получив ответа, несколько раз ткнулась головой в крыло трупа. Поняв, что самец уже никогда не взлетит, птерозавр-самка вскинула голову к небу. Из ее горла вырвался полный тоски клекот.
– Смотри, Ахмед, – прошептал Оргор. – Кецалькоатль плачет.
Самка действительно оплакивала мертвого самца. Из ее красных глаз катились и падали на дорогу крупные прозрачные слезы.
Прощание длилось не меньше часа. Потом пернатый змей внимательно оглядел окрестности. Оргор, наблюдавший за сценой прощания, едва успел юркнуть за ствол. В следующую секунду самка взмахнула крыльями и взмыла в небо. Она отдала дань памяти мужу и спешила к детям, не подозревая о том, что убийцы самца похитили будущего птенца.
– А мне ее жалко, – сказал Оргор. – Если бы не обстоятельства, никогда не стал бы убивать змея. Даже монстры имеют право на семейное счастье…
– Не спеши жалеть самку, – заявил тронг. – Она обязательно вернется. Прилетит, чтобы забрать яйцо и отомстить за смерть самца.
– А на что нам это яйцо? – пожал плечами Ахмед. – Давайте бросим его. Пусть себе подбирает!
– Нет, – твердо сказал Оргор. – Не забывай, что мы идем к хозяину Тагулы. Зиф Змеерукий не случайно поставлен отвечать за межзвездную кладовую. Смею надеяться, он любит различные диковинки.
– Думаешь выменять Раззак на яйцо птерозавра? Не смеши меня, Оргор. Меч придется брать с боем. Твой кинжал и моя булава – вот лучшие аргументы для Зифа!
– Ахмед! Бой начать никогда не поздно, но сначала не помешает осмотреться.
– Оргор прав! – сказал Клот. – Яйцо пригодится.
Закончив спор и выждав для надежности еще полчаса, троица вышла на Дорогу Кобры. Конец пути был близок – постоянно петлявшая дорога стала прямой как стрела. Оргор и Ахмед ускорили шаг, напряженно вглядываясь вдаль. Все их мысли занимала предстоящая встреча со Змееруким. Каждый рисовал в своем воображении хозяина Тагулы и мысленно разговаривал с ним.
В отличие от людей, тронга волновали не перспективы, а ближайшие опасности. Он вдруг остановился. Продолговатое тело напряглось, а большие фиолетовые глаза широко распахнулись.
– Сзади! – заверещал Клот. – На нас могут Запасть сзади! Тронг чувствует приближение беды!
Оргор и Ахмед обернулись, но ничего не Увидели.
– Я чувствую, как дрожит земля! – не унимался Клот.
Оргор опустился на колени и приложил ухо к дороге. Клот оказался прав. Земля вибрировала,
– Кто это, Клот? – спросил Оргор вскакивая. – Кто или что преследует нас?
– Тронги. Много, очень много тронгов. Они бегут к Змеерукому. Горе тому, кто попадется им на пути!
– Тогда прочь с дороги!
Одним прыжком Оргор оказался на обочине. Клот затих, прижавшись к его ноге. Ахмед упал в траву рядом. Меньше чем через минуту стало понятно, почему приближающихся тронгов нельзя было увидеть издали. Они катились по Дороге Кобры сплошной волной. Кривые ноги, продолговатые тела и вытянутые пасти-хоботы слились в общую массу, промелькнули мимо залегшей на обочине троицы так быстро, что волна воздух взметнула волосы Оргора.
Стая маленьких монстров давно исчезла вдали, а Клот все еще дрожал всем телом.
– Плохие тронги! Очень плохие тронги! Клоту стыдно за них.
– Мы и не думаем, дружище Клот, причислять тебя к числу этих маленьких шакалов, – заверил расстроенного тронга Оргор. – Ты – наш друг!
Клот немного успокоился. Вскоре путники увидели, куда спешили тронги. Дорога Кобры упиралась в черную башню, имевшую форму усеченного конуса. Оргор приготовил кинжал, а Ахмед палицу.
Они вступили во владения Зифа Змеерукого и теперь ждали любой, самой неприятной неожиданности.
Черная Башня была выстроена в виде свернувшегося кольцами громадного удава, голова которого устремлялась в небо. Оргор несколько раз обошел вокруг Башни, поднял голову, но так и не отыскал никакого намека на дверь или окно.
– А что, если грохнуть по этой штуковине палицей? – предложил Ахмед. – Может, она только на вид такая прочная и развалится от хорошего удара?!
Оргор еще раз обошел вокруг, посмотрел по сторонам.
– Судя по всему, Зиф Змеерукий не собирается встречать гостей. Бей, Ахмед!
Байсан взмахнул палицей и обрушил ее на Башню. Палица отскочила от строения, словно стены его были сделаны из резины. Ахмед замахнулся снова, но, прежде чем успел ударить, произошло именно то, чего опасался Оргор. Из земли выскочили стальные, остро заточенные колья, окружившие Черную Башню и незваных гостей кольцом. Верхушку каждого кола украшал человеческий череп, смотревший на мир пустыми глазницами. Двустворчатые медные ворота были выкованы в виде Человеческих ладоней и закрыты на массивную задвижку. Теперь, когда вокруг Башни возник импровизированный двор, Оргор и Ахмед увидели то, чего раньше не было: огромный деревянный стол, уставленный стеклянными сосудами с разноцветными жидкостями. Всевозможных форм колбы, кувшины и шары соединялись прозрачными трубками. На больших медных блюдах были разложены связки сухих трав. Неподалеку от стола полыхал костер, на котором закипал подвешенный на цепи закопченный котел. Вокруг этой «лаборатории под открытым небом» неспешно расхаживал человек в длинном черном плаще и остроконечной шляпе. Его худое бледное лицо было прорезано глубокими морщинами, а синеватые губы сжаты так плотно, словно человек с рождения никому и ничего не говорил. Он внимательно смотрел на бурлящие в стеклянных шарах жидкости, подходил к костру, чтобы подбросить в огонь сухих веток, и не обращал никакого внимания на Оргора, Ахмеда и Клота.