Дочь самурая
Шрифт:
Я заворачивала её в одиночестве, чтобы взять с собой в долгую дорогу, и когда пальцы коснулись шёлковых цветов, мысли мои обратились к прошлому — к тому самому дню, когда маленькая черноволосая девочка в гэта с топотом вошла в просторную прихожую и, наскоро отдав учтивый поклон родителям, простёрлась перед бабушкой, которая с книгой в руках сидела на этой самой широкой и плоской подушке.
— Досточтимая бабушка, — молвила девочка и указала на цветную карту мира, — я не знаю, что и думать. Мне только что рассказали, что наша любимая страна лишь несколько крохотных островков на огромной планете.
Бабушка поправила большие очки
— Нет ничего удивительного, маленькая Эцубо, в том, что Японию на этой карте изобразили такой крохотной, — проговорила бабушка. — Это сделали люди на чёрных кораблях. На японских картах Япония большая.
— Кто такие эти люди на чёрных кораблях? — спросила девочка.
— Рыжеволосые варвары, явившиеся без приглашения на нашу священную землю. Они приплыли на больших чёрных кораблях без парусов.
— Это я знаю. Иси поёт мне об этом, — ответила девочка и затянула пронзительно:
Они явились из края тьмы, Великаны с носом крючком, точь-в-точь как у горного чёрта; Великаны с взъерошенными рыжими волосами; Они выманили обещание у нашего священного властелина И плясали от радости, и снова уплыли В свой далёкий край тьмы.— Интересно, почему их корабли назвали чёрными. Вы не знаете, досточтимая бабушка?
— Потому что издалека они походили на клубы чёрного дыма, которые подплывают всё ближе и ближе, а ещё потому, что у них были длинные чёрные пушки, издававшие грохот. Рыжеволосых варваров не заботила красота. Они смеялись над японскими лодками с парусами из дорогой парчи и с резными деревянными вёслами, инкрустированными кораллом и перламутром. Они разговаривали как торговцы и не желали познавать душу детей богов.
Бабушка примолкла и медленно покачала головой.
— А потом? — нетерпеливо спросила девочка. — Досточтимая бабушка, что было потом?
— Чёрные корабли и рыжеволосые варвары уплыли прочь, — с глубоким вздохом заключила бабушка. — Но много раз возвращались. Они всегда возвращаются. И теперь люди в нашей священной земле лишились радости и безмятежности и тоже разговаривают как торговцы.
— Неужели радость и безмятежность уже никогда не вернутся? — Девочка с тревогой смотрела на бабушку. — Досточтимый учитель говорит, что плывущие корабли сближают разные страны.
— Послушай меня, внученька! — сказала бабушка, выпрямившись. — Пока рыжеволосые варвары и дети богов не познают душу друг друга, их страны не сблизятся, сколько б ни плавали корабли.
Шли годы, и Эцубо, та самая девочка, что некогда слушала историю о чёрных кораблях и рыжеволосых варварах, сама отправилась на чёрном корабле без парусов в новый свой дом в далёкой стране рыжеволосых варваров. Там она поняла, что души людские в обеих частях света одинаковы, но тайны этой не знают ни на западе, ни на востоке. И эта новая глава дополнила бы историю моей бабушки — дополнила бы, но не завершила бы. Рыжеволосые варвары и дети богов ещё не познали душу друг друга, ещё не открыли тайну, но корабли уже плывут… плывут…
Послесловие переводчика и редакторов
Мемуары Эцу Инагаки Сугимото «Дочь самурая» впервые были опубликованы
Две версии книги — английская и японская — неидентичны. Японская содержит больше упоминаний типичных для жителей страны реалий: еды, одежды, предметов быта. А оригинальная версия на английском языке описывает те же реалии общими словами: просто безликий шкафчик, какие-то лепёшки, традиционный алтарь — не более того.
Работая над переводом «Дочери самурая» на русский язык, переводчик Юлия Полещук и редакторы Любовь Сумм, Анна Слащёва и Елена Васильева решились в ряде случаев отойти от сухости англоязычной версии и сверить перевод не только с оригиналом, но и с авторизованным переводом книги на японский.
Во-первых, некоторые реалии, не известные американскому читателю первой трети XX века, оказались вполне понятны российскому читателю первой трети XXI века. Например, мы точно можем себе представить, что такое «онигири» — и это название скажет нам больше, чем просто «шарики риса», да и слово «сюрикэн» рисует перед нашим мысленным взором чёткую картинку. Поэтому мы включали такие слова в русский перевод даже тогда, когда их нет в английском тексте, предварительно проверив корректность упоминания того или иного продукта или предмета с научным редактором, японистом Анной Слащёвой.
Во-вторых, мы решили добавить к некоторым русским словам через дефис японские названия — в тех случаях, когда реалии могут оказаться для современного читателя плохо различимыми. Например, печурка и очаг: поэтому в тексте появились «печь-хибати» и «очаг-котацу».
В-третьих, мы позволили себе оставить в нём те японизмы, которые обозначают повторяющиеся объекты, например веревку-симэнаву с бумажками-сидэ, сосенки-кадомацу, соломенные сапожки юки-гуцу.
В-четвёртых, мы выбрали абстрактные понятия и традиции — ярким примером станет «охагуро» — и тоже включили их в текст.
Во времена Эцу Инагаки Сугимото у читателя не было возможности зайти в интернет, вбить в поисковик несколько слов и увидеть картинку, которая изображает неизвестный ему предмет. У современного читателя эта возможность есть, поэтому нам кажется важным и оставлять японизмы в сносках к тексту — чтобы интересующиеся японской культурой смогли посмотреть, как выглядят куколки тэру-тэру бодзу, причёска такасимада или рыбка мокугё, — и добавлять некоторые японизмы в сам текст. И, конечно, в нем остались те японизмы, которые Эцу-сан использовала в своём англоязычном тексте.
Чтобы быть с читателем до конца честными, мы приводим полный список добавленных в основной текст японизмов — их не более тридцати — и значения в соответствии с главами, где они появляются впервые.
Глава I «Зимы в Этиго»: камон (герб), данго (рисовые лепёшки), юки-гуцу (соломенные сапожки)
Глава III «Зимние дни»: хибати (печка), котацу (очаг), карута (игра в карты)
Глава IV «Старое и новое»: буцудан (шкафчик), камидана (алтарь)
Глава VI «Солнечный Новый год»: кадомацу (сосны), симэнава (верёвка, которую используют в синтоистских храмах и алтарях, а также на праздники), сидэ (бумажки, которые подвешивают к симэнаве)