Дочь рода
Шрифт:
Наверняка эта Ярина ещё не вкусила чужих губ. Не вжималась в крепкое сильное тело, не испытывала желания. Конечно, для юной девы такие эмоции внове.
Кир-Ахшар вспомнил, как девочка сжимала кулаки и кусала губы от бессилия. А глаза! Какие у неё глаза! Зелёные, будто молодая трава. А искорки силы в глубине? Словно звёзды сияют там, а не отклик магического дара.
Мужчина резко перестал смеяться. Если Ярина будет развивать магию, она не сумеет овладеть Хаосом в полной мере. В этом мире почему-то Великие Силы оказались урезанными. Стоял
Ясно было одно: Кир-Ахшар должен вмешаться до того, как девочка начнёт усиленно применять магию. Но пока он не может предъявить на неё права. Да и силой забрать не получится — она не готова. Не пойдёт она за ним.
Кир-Ахшар потянулся к телефону, вбил в поисковик адрес поместья Войтовых. Что там рядом? Ага, Варданова гряда.
Снова горы. Всегда всё начинается с них. Первые разломы, первые твари, и первые армии проклятых. Слишком близко к Ярине, слишком опасно. Но медлить нельзя. Девочка не должна практиковать магию, иначе ещё один мир будет уничтожен.
В дом я буквально вбежала, чуть не снесла по пути служанку, пронеслась по коридору и ввалилась в спальню, тяжело дыша. Ахашши делал вид, что дремал в уголке. Один из четырёх глаз хамелеона приоткрылся, моргнул и снова закрылся.
— Я на тренировку, — бросила отрывисто и принялась стягивать школьную форму.
Брюки я просто стряхнула с ног и отшвырнула в сторону. Пуговицы на блузке жалобно затрещали, но мне было плевать. Нужно срочно выплеснуть энергию. Ещё чуть-чуть, и Хаос проявится.
А всё этот Кир-Ахшар! Я тебя запомнил, я ещё вернусь! Вот было бы здорово, если бы гвардии Макаровых или Чебуковых прибили его ненароком. Жаль, что он им не по зубам.
— Я останусь в комнате, — сказал Ахашши, не открывая глаз. — Что-то зачастили к тебе гости. Если что, только позови — и я приду.
— Ты был бы идеальным мужчиной, Хаш, — улыбнулась я уголком губ. — Полезный, умный, заботливый.
— Да, я такой. Полезный.
На морде хамелеона мелькнула ухмылка, которая выглядела жутко. В том смысле, что улыбка разломной твари в принципе неестественна и вызывает такое странное чувство. Как если бы я шла мимо зеркала, а оттуда мне подмигнуло отражение.
Комнату я покинула уже не в таком взвинченном состоянии, но всё равно ощущала давление Хаоса. Он будто распирал изнутри. Словно он стал больше.
Я прошла через задний двор и свернула к дорожке вдоль ограды. Малый круг очерчивал тренировочный полигон для гвардейцев, а большой тянулся вокруг всего поместья. Именно его я выбрала для пробежки. Когда ещё подумать о жизни, как не во время бега?
Дома я была лучшей бегуньей по лесу. После вторжения мне пришлось стать лучшей не только в беге. Но именно в такие моменты, когда ноги мягко касаются гравия, я научилась планировать свои действия. Цели, ловушки, интриги — всё это я раскладывала по полочкам, а потом просто следовала плану.
Четыре года я старательно изображала ребёнка.
Встреча в кафе сегодня будто пробудила меня от долгого сна. Сначала мне подумалось, что гормоны ударили в голову — тело шестнадцатилетней девочки всё-таки живёт по своим законам. Но в машине я проанализировала гормональный фон, запустила цикл проверки всего организма и поняла, что ошиблась.
Это не тело бунтует. Бунтует моя собственная душа, запертая внутри подростка. Ей тесно там. Встреча с Кир-Ахшаром окончательно вытряхнула меня из замершего состояния.
Дело не в том, что он красивый мужчина, и даже не в том, что моя женская суть отреагировала на него. Нет. Всё дело в том, что до сих пор мне не встречались в этом мире настолько достойные соперники. Не было здесь никого, кто мог бы тягаться с Киром хоть в чём-то.
Как боевой маг я бесполезна: не управляю земляным валом, не двигаю камни и не могу утопить города в лаве. Но не всё решается одной лишь силой.
Я почти забыла, каково это — ходить по грани, жить с оглядкой, говорить с опаской. Почти забыла, как играть словами и плести интриги.
Местным аристократам и не снились те игры, в которые мы играли в умирающем мире. Местным королям и императорам никогда не представить, какие потери несли многотысячные армии из-за куска земли с плодородными землями.
Все они — младенцы, перетягивающие друг у друга верёвку с нанизанными бусинами.
Настоящие битвы ещё даже не начинались.
А вот Кир-Ахшар знает. Он был там. Он видел, как гибнет мир. Он сам его уничтожил. Так же, как я уничтожила свой…
Я дышала как загнанная лошадь… выглядела и чувствовала себя так же. Почти два часа я нарезала круги вокруг поместья. И я побегала бы ещё, если бы отец не приказал срочно явиться к нему.
Послав мысленный запрос Ахашши, я убедилась, что всё в порядке. По крайней мере, в мою комнату никто не заходил, тревогу не объявляли, гостей в дом не прибывало. Что же случилось такого, что отец пренебрёг приличиями и приказал явиться немедленно, где бы и в каком виде я ни находилась?
— Отец, ты звал, — напомнила я ему про себя.
Я стояла перед ним уже несколько минут, а он молчал. Смотрел на меня задумчиво и молчал. И мне очень не нравилось это его молчание.
— Сегодня я должен был вручить тебе новый амулет от кошмаров.
Он снова замолк, а я выдохнула и расслабилась. Вот она — причина его странного поведения. Покровитель желает, чтобы девочка надела новый поводок, а отец почему-то решил передумать. Или нет? Зачем тогда сообщать мне об этом?
— Давай. Раз должен вручить — вручай.
Я решила облегчить его мучения. Конечно, я не забыла подслушанный разговор. Помню каждое слово. И то, как отец сказал, что сам сдаст меня дознавателям, и его смех. Пути Всевидящего неисповедимы.