Дочь реки
Шрифт:
Кметь даже с лавки встал, до того его возмутили ее слова. Может, не поверил. Может, решил, что снова лукавит, чтобы оказию найти сбежать — но он быстрым шагом вышел из хоромины, прогремел сердитыми шагами в сенях и стих.
— Что же ты, и впрямь станешь себя морить? — недоверчиво поинтересовалась Тайя. — Или поутренничаешь все ж?
Гроза опустила взгляд на горячий, испускающий смачный аромат горшок и отвернулась.
— Буду. Иначе ничего не добьюсь. Будут меня, как овцу с рук на руки передавать, а там участь у меня незавидная. А так хоть выслушают, может, — она помолчала. — Может, ты мне поможешь?
— Убежать-то? — хмыкнула женщина и, закончив протирать
— Ты что же, зла мне желаешь? А то княжич не догадается, кто тебя отпустил. Он стелет-то гладко, а коли что против него сделаешь — жизнь если не заберет, то попортит. Мы люди простые, нам много не надо. А ты вот девица позаковыристее нас будешь. Оттого тебя здесь на привязи держат. Значит, ничего худого тебе сделать не могут или опаску хранят еще.
Гроза покачала головой. Зря Тайя считает, что никто и ничего не посмеет ей сделать. Сейчас, может, и нет, потому как нужна она еще Любору. А там судьба ее будет нерадостна. Вовсю воздаст ей Недоля. Потому как нитка эта давно уж тянется из глубокого темного колодца — и сама она чернее самой безлунной ночи.
— Тогда и впрямь не нужно… — не стала она упрашивать охотничью жену.
Она и без того многим нынче жизнь отравила. Каждому по-разному.
Кмети что-то долго обсуждали во дворе, не торопясь идти утренничать. Гроза села у окна плести ленту на очелье — хоть чем-то руки занять да голову очистить, чтобы дальше вновь думать приняться, что делать и как вызволяться. Бестолковая беготня — что в самом начале пути в Долесск, что теперь — только хлопоты одни да содранные о ветки ладони. Тайя продолжила сновать по избе с мелкими заботами. Помалу тихо начала напевать знакомую песню, которую часто затягивали Гроза с Беляной и девицами на посиделках или выполняя уроки в светлице. Защемило снова в груди. Пахнуло по хоромине словно бы запахами терема княжеского и звуками его, заглушающими тихий голос хозяйки. И показалось, сейчас заглянет сюда князь — на миг один, тайком почти — встретится с Грозой взглядом, обожжет словно — да и прочь. Ему, верно, сейчас тоже нелегко. И кто знает, что он делать вздумает, если узнает вдруг, что не только Беляна, но и Гроза в руках княжича Долесского оказалась.
Незаметно остановились руки, онемели пальцы под властью воспоминаний. Гроза опустила рукоделие на колени и уставилась в сияющее теплым светом оконце. Мелькала блестящим облачком мошкара над травой, что уже высоко подняла от земли свои зеленые метелочки. Посвиркивали кузнечики у тропинки. Только пойди
— и брызнут в стороны из-под ног. Отчего-то время это самое погожее, самое ярое оказалось нынче, словно черным шитьем пронизано. Все радуются в предвкушении Купалы, уж Русальную седмицу отсчитывать готовятся. А у Грозы все наперекосяк. И гуляний уж не надо — лишь бы освободиться и жизнь сберечь. А жить-то хочется. От мыслей, воспоминаний горячих еще, не остывших и чаяний о грядущем, что, может, не так и безнадежно — еще сильней. Струился слабеющий запах яблоневого цвета в хоромину. И откуда? Кажется, рядом ни одной яблони не стоит.
Тихо скрипнула дверь сеней. А после и ступенька всхода под тяжелым шагом. Гроза повернула голову к вошедшему Латыне: парню красивому, но суровому — кого-то, может, и жуть взяла бы. Его холодные серые глаза скользнули по столу, будто он убедиться хотел, что пленница и впрямь ничего не ела.
— Сегодня в Долесск поеду, — буркнул он. — А то тебе хватит ума себя извести.
Она отвернулась вновь, не проронив ни слова. А губы все ж растянула слабая улыбка. Ну, хоть какая-то надежда.
Долго выжидать Латыня не стал. Еще до полудня собрался
Но радость от предвкушения — может быть, обманчивого — начала спадать, как к вечеру стал донимать голод, а с ним и жажда. Тайя, конечно, мучиться Грозе не дала слишком — уговорила хотя бы воду пить, если уж так хочется ей поупрямиться. Сказала, пока гриди не слышали, умываясь во дворе нагретой светом Ока водой в бочках. Гроза не стала спорить. Но подумалось вдруг, что Любор может вот так вот запросто дать ей если не умереть, то уж истощить себя точно: без сил пленница ему в выгоднее. Сопротивляться будет меньше.
Но выяснить то не удалось. Беляна и правда приехала на другой день. Не одна, конечно, сам княжич с ней прибыл: уж до того, верно, не хотел невесту без присмотра оставлять. Княжна ворвалась в избу, изрядно напугав хозяйку, которая такого пыла от хрупкой девушки не ожидала. Едва кметей не растолкала, что в тот миг в хоромине были и насторожились, услышав топот копыт во дворе. А Гроза только голову к ней повернула, закинув в печь поленце: пора уж и обедню готовить, хоть и самой есть ее не придется. Беляна остановилась резко, натолкнувшись на ее взгляд. Если и хотела обнять, утешить, то тут же передумала.
Любор вошел следом, неспешно и спокойно — вместе с Латыней и еще двумя гридями, что сопровождали их.
— До чего же ты беспокойная, Гроза, — еще издалека бросил он вместо приветствия. — Сидела бы тихонько и ждала, когда тебя находник твой выручит. И всем бы было хорошо. Так нет, ты все нутро моим людям перевернула.
Беляна глянула на него гневно, а Любор только бровь вскинул, не понимая, видно, ее негодования. А Гроза все смотрела на него: раньше-то не довелось, он все в стороне держался, словно избегал. Но нынче вдоволь можно было разглядеть острые, тонкие черты его лица, трепещущие и напряженные, словно у поджарого волка. И диву даваться только, как могла Беляна полюбить его до безумия, до отречения от дома своего, от рода — ведь холодом сквозит по спине от вида его. Уннар, как ни был суров, и тот манил к себе больше. Никак околдовал княжич ее? Такое порой случается.
— А вот не сидится мне спокойно, — Гроза повернулась к нему совсем. Только мельком взглянула на княжну, которая так и стояла в нерешительности, не понимая, верно, что сейчас твориться будет. — Ты не шкурку кунью у купца стащил. А человека живого. Так чего ждешь, что буду я на лавке спокойно лежать и ждать, пока ты меня перепродашь подороже?
— Что поделать, — Любор развел руками, садясь у стола. — Бывает судьба такая у некоторых людей, что им в неволе быть приходится. Чтобы не портили жизни другим. Чтобы пользы от них было больше, чем вреда. Ты из таких, Гроза. Где ни появишься — всюду тревоги, а то и беды.
Она и хотела бы возразить что-то, да нечего оказалось. Знал, куда бить княжич. И откуда только? Ведь виделись они за все время всего-то раз-другой. И то издалека. Да, видно, резон большой был для него во всем, что он делал. Потому и приходилось ему выведывать многое, многое знать. Ведь кто не знает — тот слеп. Тот идет по топкому болоту без батога, не догадываясь даже, за какой кочкой провалится по грудь.
— Оставите нас с Белей поговорить? — Гроза окинула всех мужей взглядом. — При вас не хочу. Зла все равно не удумаю. Куда мне.