Дочь регента
Шрифт:
Хотя миссис леди Хертфорд была истовой протестанткой, она доброжелательно относилась к Марии, ведь та — в той мере, в какой Марию вообще интересовала политика — поддерживала тори, а леди Хертфорд всей душой была за тори.
И поскольку в ее жизни существовали две пламенные страсти — поддержка тори и стремление выглядеть как можно элегантнее, у леди Хертфорд и Марии были некоторые точки соприкосновения. Но с другой стороны, связь с принцем Уэльским поставила Марию в щекотливое положение. Правда, Мария вела респектабельный образ жизни, однако леди Хертфорд, женщина от природы
Леди Хертфорд взяла Марию за руку и, проявив максимум теплоты, на которую была способна, пригласила гостью в дом.
— Дорогая Изабелла, — сказала Мария, — я приехала поговорить с вами о деле, которое меня чрезвычайно заботит, и хочу попросить вас о помощи. Принц присоединяется к моим мольбам.
— Принц? — подняла брови леди Хертфорд.
— О да, он вовлечен в эту историю почти так же, как и я, ибо принц всей душой любит это дитя. Я говорю о вашей родственнице, Мэри Сеймур.
— Ах, вот оно что... — протянула леди Хертфорд. — Да, это пренеприятная история. Похоже, они твердо решили забрать у вас Мэри.
— А я... и принц... намерены сделать все, что в наших силах, дабы предотвратить это. Поймите, Изабелла, Минни... мы так ее называем... для меня все равно что собственная дочь! Я ухаживаю за ней с младенчества. Наши сердца будут разбиты, если нас разлучат.
— Насколько мне известно, забрать девочку хочет ее тетя Уолдергрейв.
— Но зачем? — воскликнула Мария. — Если она любит малышку, то должна желать ей счастья, а Минни счастлива, живя у меня.
— Мэри считает вас своей матерью, — с мудрым видом — ни дать ни взять Соломон — изрекла леди Хертфорд. — Да, вы правы, отбирать ее у вас нехорошо.
Мария обрадовалась: судя по всему, леди Хертфорд была на ее стороне.
— Так вы говорите, принц будет недоволен, если они выиграют дело?
— Думаю, он никогда им этого не простит. Он обожает Минни... а она его. Если б вы только видели, как она садится ему на колени и рассматривает его камзол! Она прозвала его Принни. О, Изабелла, стоит только посмотреть на них, когда они вдвоем! Я уверена, он будет в отчаянии, если Минни у нас отберут... принц ведь печется не только о моем, но и о ее благе.
Леди Хертфорд задумалась. Принц поддерживал вигов. М-да, если его удастся перетянуть на сторону тори, это будет великая победа! Старый король нездоров. Ходят даже слухи, будто он частенько заговаривается. Его уже один раз хватил удар, и дело чуть было не дошло до назначения регента. Сегодняшний принц вполне может стать завтра королем.
Она сказала:
— Пожалуй, Мария, мне стоит поговорить об этом с мужем. В конце концов, он глава семьи, и если уж кому-то решать судьбу ребенка, так ему... а не каким-то там адвокатам.
— О, Изабелла! Вы читаете мои мысли.
— Да, я могу поговорить с ним.
— Я вам буду вечно благодарна... и принц тоже.
— Предоставьте это дело мне, Мария. Я постараюсь помочь вам. Ну, а теперь не хотите ли выпить чаю?
Леди
Френсис Сеймур, второй маркиз Хертфорд, имел большие политические амбиции. Он провел в Палате общин лет сорок и был казначеем в правительстве лорда Норта. Когда отец Френсиса получил титул маркиза Хертфорда, Френсис стал графом Ярмутом и занял место отца в Палате лордов.
Изабелла была его второй супругой; она имела свой собственный капитал, и муж всегда прислушивался к ее мнению. Вот и сейчас он внимательно выслушал рассказ жены.
Изабелла сложила на коленях свои прекрасные руки и довольно чопорно произнесла:
— Эта крошка явно должна остаться с Марией Фитцгерберт. Отнимать ее у Марии жестоко. Девочка счастлива там. И потом принц будет недоволен.
— И все же, — возразил лорд Хертфорд, — лучше вернуть девочку в нашу семью. Она же не одна на свете!
— Мой дорогой Френсис, миссис Фитцгерберт прекрасно заботилась все эти годы о Мэри. Если девочку сейчас отобрать, это причинит крошке страшную боль, я уверена. Кроме того, думаю, принц никогда не простит Генри за то, что он был так настойчив.
— Ну, принц — это не король. Для Генри гораздо важнее не огорчить короля.
— Да... принц — всего лишь принц... пока. Но разве мы не должны думать о будущем?
— Человек всегда должен думать о будущем.
— Мария Фитцгерберт сказала, что Его Королевское Высочество вскоре приедет поговорить об этом деле. Я думаю, вам следует напустить на себя глубокомысленный вид, покачать головой* и сказать, что дело невероятно трудное, но вы постараетесь угодить ему. Дайте принцу понять, что вы готовы постараться ради него, что вам важно угодить ему. А затем, может быть, и стоит отдать ребенка Марии Фитцгерберт.
— Но если суд скажет, что девочку нужно вернуть ее тетке Уолдергрейв...
— Мой дорогой Френсис, вы глава этой семьи или не вы? Пусть судебный процесс идет своим чередом. Вполне может быть, что суд вынесет решение передать опеку над девочкой лорду Генри. И тогда вы выступите как глава семьи и заявите, что лучшего опекуна для Мэри Сеймур, чем Мария Фитцгерберт, не найти. Принц, мой дорогой Френсис, будет вам за это вечно благодарен... или во всяком случае долго... насколько это вообще возможно при непостоянстве Его Высочества.
Лорд Хертфорд улыбнулся своей чопорной, элегантной супруге.
— Вы правы, как всегда, Изабелла, — сказал он.
Принц сдержал слово. Он дал понять, что ему хотелось бы навестить Хертфордов, и был радушно принят в их доме. Принц принялся расписывать, как ему хочется, чтобы Мэри Сеймур продолжала жить у Марии, и Хертфорды пообещали ему свою поддержку.
— Ваше Высочество, надеюсь, понимает, как это трудно, — молвила леди Хертфорд. — Мы с мужем, разумеется, не сомневаемся в том, что для девочки лучше, однако Генри такой упрямец. Боюсь, что раз уж он затеял процесс, то доведет его до конца. Нужно подумать, как его перехитрить.