Дочь Падшего
Шрифт:
Не в силах сдерживаться, Шики рванул кружевной синий лифчик и, широко улыбнувшись, склонился и взял в рот розовую бусинку, лаская языком, иногда несильно прикусывая, а руками исследовал гибкое тело Нами, иногда сжимая так, что на чуть бледной коже сразу появлялись синяки.
Девушка не могла пошевелиться, ее сердце разрывалось от боли - не эти руки должны к ней прикасаться, не эти губы должны ее ласкать.
«Помогите кто-нибудь!» - в отчаянии думала девушка, чувствуя, как жадные руки забрались под юбку, а горячая ладонь накрыла сокровенное место,
– Не надо, пожалуйста!
– прошептала Намико сквозь слезы, чувствуя, как один палец парня, ловко забираясь под ткань нижнего белья, уже более настойчиво ласкал нежную плоть.
Но Шики был неумолим. Падшая услышала, как звякнула пряжка ремня, и он с силой раздвинул сжатые ноги девушки, устраиваясь поудобнее между ними. Сердце девушки затрепетало, как будто готово было разорваться.
«Канаме не простит меня за это», - и крылатая, не в силах что-либо сделать, закрыла глаза, ощущая, как во внутреннюю сторону бедра уперлось что-то большое и твердое.
Неожиданно сквозь отчаяние она услышала звук открывающейся двери и громкий гневный рык.
***
Акацки вернулся пораньше с учёбы - голова трещала от болтовни Айдо.
«Что происходит у нас в академии? Все перевернулось с ног на голову!» - думал рыжий, поднимаясь к себе в комнату.
Неожиданно из раздумья его вывел какой-то странный звук. Прислушавшись, Акацки понял, что звук был полон отчаяния, и он исходил из комнаты Риммы. Удивленно приподняв рыжие брови, он без стука зашел в комнату и тут его как будто Зеро стукнул.
На кровати со связанными руками, с разорванной одеждой и заплаканными глазами лежала Намико, а между ее разведенных ног удобно устроился Шики, и парень был готов уже вот-вот овладеть девушкой.
Теплые карие глаза окрасились в алый цвет, а с губ сорвался гневный рык. Подлетев стрелой к кровати, Акацки схватил за шкирку обнаглевшего Шики и с силой отшвырнул его в стенку, закрывая собой девушку.
Поднявшись и отряхнувшись, вампир зло посмотрел на рыжего.
– Ну вот, а я только к самому аппетитному подобрался!
– Шики ты совсем рехнулся? Ты чего натворил? Если об этом узнает Куран, то он тебя четвертует!
– бешено рычал вампир.
Но Сенри лишь фыркнул и молча вышел из комнаты, закрыв за собой двери. Невидимые путы ослабли, и Намико удалось наконец-то взять под контроль свое тело и освободить руки. Резко вскочив, девушка пыталась хоть как-то прикрыться разорванной одеждой.
– Намико, - позвал обеспокоенно Акацки девушку, делая шаг к ней, но тут же остановился, видя как Падшая шарахнулась от него в сторону.
– Не подходи!
– испуганно прохрипела она и, воспользовавшись замешательством вампира, пулей выскочила из комнаты.
Залетев в свою комнату, Намико закрыла дверь на ключ и тут же припустила в ванную, скидывая всю порванную одежду.
– Надо смыть всю грязь, весь этот запах, эти прикосновения, - шептала, как в бреду Падшая, вставая под горячие струи воды.
Горячая вода обжигала кожу, но крылатая не обращала
Пухлые губы были искусаны, изящную шею покрывали синяки и многочисленные багровые засосы, они дорожкой тянулись вниз к груди. На руках, боках и бедрах были синяки в виде тонких пальцев.
Намико поспешно, дрожащими руками кое-как надела мягкие серые спортивные штаны и такую же цветом серую футболку. На ватных ногах Падшая вышла из ванной, но сил добраться до кровати уже не было. Скатившись по стенке, крылатая забилась в угол и, поджав ноги к груди, дала волю слезам.
После долгого разговора с ректором об одной черноволосой девушке Канаме устало возвращался к себе в комнату. Зайдя в общежитие, он был приятно удивлен тишиной. Поднявшись по лестнице, чистокровный подошёл к своей комнате в неком предвкушении, что он наконец-то сможет спокойно поспать, сжимая в своих руках мягкое нежное тело своего темного ангела.
Потянув ручку, Канаме был удивлен, что дверь заперта. Думая, что девушка, возможно, уже спит чистокровный, порывшись немного в карманах, достал маленький запасной ключик и спокойно открыл дверь.
«Все-таки жалко Кросса… Только за последний месяц он раз десять менял замок, а про стекла я вообще молчу», - подумал про себя вампир, заходя в комнату.
Но стоило ему переступить порог и закрыть за собой дверь, как он почуял отчетливый запах страха. Оглядев комнату, он понял, что его Падшей нет на кровати. Заглянув в ванную, он увидел лежащую на полу белую форму Ночного класса - она была вся разорвана.
Вылетев в комнату, Канаме было уже хотел пойти искать Намико, как краем глаза он уловил странное движение. За спинкой дивана, прислонившись спиной к стене и прижав к себе ноги, сидела Намико.
– Намико?
– вопросительно окликнул ее вампир.
Девушка, услышав, что ее зовут по имени, резко подняла голову и посмотрела на вампира заплаканными глазами. Куран видя ее глаза нахмурился и сделал шаг вперед, но тут же остановился как вкопанный.
Намико резко вскочила, шарахаясь в другую сторону, а телом завладела дрожь. Это чувство - давно позабытый страх к чистокровным снова вернулся. И теперь она боится того, кого любит.
– Намико, что случилось?
– обеспокоено спросил чистокровный, все-таки подходя к трясущейся девушке.
– Не подходи!
– взвизгнула девушка, шарахаясь в сторону.
Но ее руку перехватили, и тут же талию обняли крепкие руки.
– Нет! Не надо! Пожалуйста, не надо! Отпусти меня!
– кричала девушка, отчаянно вырываясь из цепких рук.
Понимая, что Намико так только навредит сама себе, Куран, закрыв ладонью ей глаза, погрузил Падшую в глубокий сон. Тело девушки обмякло в его руках, и чистокровный, стремительно подхватив его, аккуратно положил на кровать.