Дочь Падшего

Дьяволица Тьмы

Секунда и он проник в нее грубо, отчаянно нуждаясь в ней. Медленнее, ещё медленнее - говорил его разум, но у тела были другие планы. Намико громко стонала, выгибая спину словно кошка, делая этим вампира ещё более диким и ненасытным. С губ Курана срывались утробные угрожающе рыки. И тут темп сменился: теперь чистокровный совершал медленные толчки, все яростнее вонзаясь в нее с каждым ударом. Падшая кусала губы на которых показались капли крови, и вишневые глаза налились красным светом, а клыки вытянулись во всю длину. Канаме склонил голову и провел языком по изгибу

шеи, тут же чувствуя, как тело девушки напряглось от желания, его язык ласкал ее пульс, а тело вонзалось в нее, он двигал бедрами все быстрее и быстрее.

– Канаме! – хрипло и одновременно требовательно простонала сереброглазая.

Ее ногти впились в его плечи, царапая. Его клыки покусывали, царапали. Секунда и Намико вскрикнула от пронзительной боли сладкой и чувствительной, когда он проткнул ее кожу клыками и сделал жадные глотки, продолжая вбиваться уже на сумасшедшей скорости в ее горячие тело.

Намико заставляла его терять над собой контроль, и природа хищника начинала доминировать, заявляя все права на эту Падшую. Этой ночью их страсть не знала придела, громкий крик наслаждения зазвучал в темной комнате. Намико до хруста выгнулась в спине, содрогаясь всем телом, а Куран рычал словно зверь, полностью заполняя ее.

Тэя, тяжело дыша, обняла своего возлюбленного за плечи, всеми силами стараясь не разжать ноги и не упасть. Вампир, не отпуская свою возлюбленную, опустился вместе с ней на прохладную простынь. Оба до сих пор тяжело дышали.

Перед тем как обессилено уснуть, Намико приняла окончательное решение, что она никогда больше не покинет его, и она навсегда останется с ним.

***

Намико проснулась уже ближе к вечеру, когда неяркий диск солнца стал медленно опускаться за темнеющею полоску горизонта. Намико чувствовала, что кто-то рисует пальцами на ее плече невидимые причудливые узоры.

Медленно открыв глаза, она увидела теплый взгляд вишневых глаз. И тут ее взгляд упал на крепкую шею чистокровного и неожиданно Падшую накрыла жажда. Секунда и она повалила несопротивляющегося вампира на спину, а сама, распластавшись на нем, настойчиво провела языком по шее, чуть прикусывая.

Когда же крылатая ощутила крепкие руки на своей талии, она, контролируя свои действия, аккуратно погрузила острые клыки в шею, делая маленькие, но жадные глотки восхитительной крови. Намико видела в сознании вампира все, что происходило вчерашней ночью, и от этого ее щеки заливал багровый румянец.

Насытившись, Падшая обняла вампира за плечи и уткнулась носиком ему в шею. Они просто лежали и наслаждались обществом друг друга. Куран нежно вводил пальцами вдоль позвоночника девушки, а сама Намико мурлыкала от этого удовольствия.

– Намико, ответь мне на один вопрос, - неожиданно начал вампир.

– Какой?
– глухо спросила девушка.

– Ты правда помечена тем парнем?
– чуть напряженно спросил вампир.

Тяжело вздохнув, девушка села ровно и внимательно посмотрела на чистокровного.

– В какой-то степени да, - Падшая помотала головой, видя, что вампир что-то хочет сказать, - теперь

слушай меня и не перебивай, - строго наказала она.

Получив кивок, Намико тяжело вздохнула и принялась рассказывать все, что произошло с того момента как на академию напали обезумившие вампиры. Время от времени Намико чувствовала, как руки на ее тали крепко сжимаются, а темные глаза становятся еще темнее.

По окончанию рассказа в комнате повисло напряженное молчание, девушка сидела с опущенной головой и не смотрела на Канаме.

– Так вот из-за чего ты уехала из академии?
– тихо спросил он.

– И не только из-за этого, я до сих пор не знаю: идет ли на меня охота или нет.

– Если, не дай Бог, ты умрешь, то что будет с Ичиру?
– неожиданно спросил Канаме.

– Он умрёт следом за мной, его жизнь напрямую связана с мое, - ответила Падшая, не отрывая взгляда от своих аккуратно ухоженных ногтей.

– А если он умрет? – не унимался чистокровный.

– Падший, что не смог уберечь человека, связанного с ним одной душой, теряет свою душу и от него остается лишь одна оболочка, - еле слышно объяснила крылатая, - но есть способ и спасти того, кто умрет, но только одного.

– И что это за способ?

– Один из них должен отдать другому свою половинку души, и тогда умирающий спасется, а отдающий погибнет, - закончила объяснять черноволосая.

– Значит, вас двоих нужно беречь, - чуть улыбаясь, сделал выводы вампир, садясь и обнимая Падшую.

Намико молча кивнула, обнимая парня и целуя его в изгиб шеи.

– Канаме, прости меня, что сбежала от тебя, - тихо прошептала Намико, мягкими поцелуями спускаясь к плечу.

– Я прощу тебя, если ты мне пообещаешь больше ничего не делать со своим телом, - согласился вампир между легкими поцелуями.

– Ты так и не понял?
– со смехом в голосе спросила Тэя и посмотрела на вампира, но увидев непонимание в его глазах, улыбаясь, сказала, - Я никакой татушки не делала, то что у меня на правой лопатке называется меткой хозяина Падшей. Это твоя метка, глупый!

До Канаме наконец-то дошёл смысл сказанных слов девушки, и на его лице расцвела счастливая улыбка, и он стал осыпать лицо своей королевы нежными поцелуями. И вскоре девушка почувствовала ягодицами нехилое возбуждение вампира, а легкие нежные поцелуи стали страстными и обжигающими. Руки чистокровного медленно поползли по спине девушки вниз.

– Канаме!
– произнесла Падшая его имя, протестуя, но его руки были неумолимы, заставляя ее изнемогать, - Канаме! Уже вечер и кто-нибудь из Ночного класса нас может услышать.

– И что? Если даже и услышат, то никто не посмеет и слова сказать, пусть все знают, что ты принадлежишь мне!
– жадно отчеканил чистокровный, поглаживая живот девушки.

Тэя ощутила его дыхание у себя на шее, и эта зараза кусаче цапнул ее, когда сереброглазая попыталась от него отстраниться.

– Ты желаешь меня, мой черный ангел. Я чувствую это, - хриплым от желания голосом упивался вампир, а девушка почувствовала жжение метки.