Дочь огня

Икрами Джалол

Он принадлежал к тому высокому разряду ювелиров, которых можно приравнять к поэтам. Тахир-джан был настоящим творцом красоты, он так подбирал всевозможные оттенки драгоценных камней, сочетал их с золотой или серебряной оправой, такую придавал форму, что его изделия ласкали глаз.

Очаровать Тахир-джана могла только женщина, стоящая выше всяческих похвал. Остается лишь напомнить, что настоящее имя Танбур — Карима, оно означает — великодушная, благородная, щедрая. Поистине это была на редкость прекрасная женщина.

В школе Танбур учились дочери богатых людей и чиновников, живших в округе, только одна, дочь миршаба

Абдурахмана Шамсия, приходила издалека. Она была старше всех, хорошо училась и помогала учительнице, не случайно ее сделали старостой. Когда госпожу Танбур вызывали по неотложному делу, Шамсия проводила уроки.

Десять дней назад в школе произошло неожиданное событие.

Шамсия читала вслух стихи Бедиля, Танбур внимательно слушала ее.

Чудесная газель взволновала Танбур до слез, и она повторила вслед за ученицей последнюю строку.

— О, как это прекрасно! — воскликнула она. — Это не стихи, а музыка, изящная, чарующая…

В эту минуту в дверях появилась Фируза, а за ней сестра жены водоноса Зарифа. Учительница, все еще погруженная в музыку стихов, посмотрела на них отсутствующим взглядом и замолчала. Замолчали и девушки. Наступила полная тишина.

Фируза смущенно потупилась.

И вдруг снова прозвучал голос Танбур, повторившей последние строки газели:

Я смущен, что бессилен словами тебя описать, красота! Сквозь глаза ты вошла в мое сердце, чтоб в нем воссиять, красота!

Осмелев, Зарифа поклонилась и сказала:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — повторила за ней Фируза, подбежала к Оймулло, собираясь встать перед ней на колени, но та удержала ее и расцеловала в обе щеки. Фируза поцеловала учительнице руки, а госпожа Танбур, прослезившись, заключила ее в свои объятия.

— Что с тобой, милая Фируза? Где ты пропадала? Я так беспокоилась, хотела даже сегодня пойти к вам, наведаться… Хорошо, что ты сама пришла!

Зарифа тем временем присела у порога, пробормотала аминь и рассказала о смерти Дилором.

Весть эта поразила госпожу Танбур. Как же ей до сих пор никто не сообщил о кончине столь почтенной женщины?

Как же так?!

— Ох, да благословит бог вашу милость, — запричитала Зарифа. — Все из-за бедности, некого было послать… Ведь у покойницы никого, кроме этой внучки-сироты, не было. Похоронил ее мой свояк, водонос Ахмед-джан… Да аксакал помог. Ну, сестра пришла, и я с ней, да еще две-три соседки… Прочитали заупокойную молитву… Правда, когда по округе разнесся слух, собрались многие. Проведали о смерти Дилором — сами пришли.

— Аминь, — сказала Танбур, подняв руку. Ее примеру последовали девочки, она прочитала молитву и, как полагалось, провела руками по лицу. Все повторили этот жест. Только Фируза горько плакала и ничего не видела. Зарифа сказала Оймулло, что хочет с ней поговорить. Танбур велела Шамсии занять место учительницы и увела своих гостий в другую комнату.

Зарифа рассказала о печальных событиях последних дней и заключила:

— Мой свояк не выдаст тайны, что бы с ним ни делали. А вот Фирузу посоветовал отвести к вам, больше ей деваться некуда… Это передал нам слуга бая, он тоже был арестован, но уже выпущен на волю.

— А зачем Фируза нужна миршабу?

— Бог его знает, мне неизвестно. Свояк

выйдет — расскажет…

— Правильно сделали, что привели, — сказала Танбур. — Будь спокойна, доченька, мой дом — это твой дом. Здесь у тебя много подруг, не соскучишься… Учиться будешь. Даст бог, и ты станешь учить девочек, как я. Только не проговорись подругам, что тебя преследуют. Просто скажи: бабушка умерла, я не могу жить одна дома, вот и пришла сюда.

Оставив Фирузу в надежных руках, Зарифа со спокойным сердцем ушла домой, горячо молясь за добрую наставницу.

Все это было десять дней назад. Фируза посвежела, на губах заиграла легкая улыбка. Оймулло окружила ее материнской заботой, Тахир-джан был с ней приветлив и ласков, а любовь милой Шамсии совсем приободрила девушку. К тому же часто заходил Асо, его нежность и внимание очень трогали сироту. Но были у Фирузы и огорчения, и неприятности: дочь бая Салима и ее подруги при каждом удобном случае старались обидеть, задеть ее. Правда, Оймулло и Шамсия не давали Фирузу в обиду.

Шамсия помогала Фирузе готовить уроки, и с ее помощью девочка довольно быстро усвоила книгу толкований религиозных законов и правил Чоркитоб и почти половину Корана. Ей хотелось читать и Хафиза, и Бедиля, и Навои, которых уже прочли другие ученицы. Среди них были даже такие, что читали Физули и Маслак, а некоторые умели и писать.

Фируза мечтала об этом.

Однажды Танбур ушла на какое-то торжество. Шамсия, как обычно, сидела на ее месте, но девочки не очень-то боялись юную наставницу и, пользуясь мягкостью и добротой подруги, перестали заниматься и стали кто играть, а кто просто разговаривать. Шамсии тоже надоело их одергивать, и, усевшись в сторонке, она раскрыла книгу Шахина Лейли и Меджнун. Эту поэму ей дал два дня назад человек, которого она очень любила.

Вчитываясь в прекрасные стихи, Шамсия раздумывала: кто он, этот Шахин? Она ни от кого еще не слышала этого имени, даже от всезнающей учительницы. А вот ее любимый Ашраф-джан сообщил, что автор поэмы живет в Бухаре, в одном городе с ней. Шахин! Какое красивое имя! Оно означает — сокол. Сокол — птица, которая высоко парит в небе, сокол зоркий, сокол вольный. Как жаль, что к поэме не приложено жизнеописание автора! Может быть, удастся прочитать о нем между строк самой поэмы? Как хорошо она написана! Она слыхала немало рассказов и легенд о Лейли и Меджнуне: знала, что они олицетворяют бессмертное чувство любви, потому-то всех влюбленных называют их именами. А она сама, Шамсия, с ее любовью, похожа ли она на Лейли?.. Где ей до этой красавицы! А Ашраф-джан, похож ли он на Меджнуна? Нет, он ни на кого не похож! Он единственный, несравненный, чудесный! Но как печален рассказ о Лейли и Меджнуне, как тревожит он душу! Неужели и ее любовь окончится так же печально?

Стихи Шахина взволновали Шамсию до глубины души. Впервые в жизни ей довелось читать нечто подобное. Она без конца перечитывала отдельные места и целые дни ходила как в тумане.

Вчера вечером, сославшись на головную боль, Шамсия ушла в свою комнату, чтобы насладиться чтением поэмы. Но родители нарушили ее уединение. Встревоженные, они пришли к ней и забрали книгу.

— Слишком много читаешь, вот и болит у тебя голова! — сказала мать.

Хорошо еще, что они не очень-то грамотные, а то непременно бы стали расспрашивать, кто да зачем дал ей эту книгу.