Дочь огня
Шрифт:
– Тебя растили для сражений, а не для вылёживания на пуховых подушках, – сердито отрезал Рэм. Широкие брови были нахмурены. – Жизнь во дворце не идет тебе на пользу. Возможно, стоит обсудить с королем твое переселение в казармы.
Джейрис сердито посмотрела на него, но решила промолчать, дабы не усугублять свое положение.
– Идите, – махнул рукой Рэм, отпуская всех участников.
Пока Джейрис шла через лес, прилегающий к саду, во дворец, она раздумывала над тем, как ей подобраться к Джосу, чтобы выяснить хоть что-нибудь. Сама мысль о таком шпионаже вызывала противную тошноту, но выбора
Джейрис попробовала себя развлечь мыслями о том, как прикончить принца Анхеля, но клятва болью отозвалась во всем теле. Конечно, она, отныне связанная с ним узами, не могла причинить ему никакого вреда, но что, теперь даже мечтать об этом нельзя?!
Пришлось вернуться к раздумьям о Джосе. Можно попробовать пробраться в покои тайно и найти письма. Но если Джос поймает, ей конец. И никакое хорошее отношение не поможет.
Внезапная мысль заставила Джейрис слегка смутиться. Что, если соблазнить принца? И тогда у нее будет основание для нахождения в его комнате. Нет, чушь какая-то.
Вообще-то Джейрис была довольно красива и знала об этом. Длинные рыжие волосы, большие серые глаза, пухлые губы – все это делало ее привлекательной для противоположного пола. Да и Джос был известен своим неравнодушием к женщинам. Однако… Джей передернула плечами. Нет, такой способ явно не для нее. По характеру она довольно резкая, поэтому вряд ли у нее получится мило щебетать, очаровывая принца.
За этими мыслями Джейрис незаметно дошла до дворца.
8
Нож вошел легко, будто она опустила его в слегка подтаявшее масло. Теплая кровь брызнула на пальцы, которые продолжали сжимать кинжал. Она сама не поняла, как так вышло. Айлан наблюдала, как мужчина беззвучно сползает на землю. Нет, не мужчина. Он был младше нее. Совсем еще мальчик. Она попала точно в сердце. Он умер почти мгновенно. Айлан начала задыхаться от ужаса, и ее тут же стошнило.
Она опустилась на колени и потянулась к нему дрожащими руками, все еще не веря. Темно-русые волосы, зачесанные назад, растрепались, карие глаза смотрели в никуда, кровь запеклась в уголках большого рта. Лицо такое молодое с легким темным пушком на щеках.
Она лишила его жизни. Просто забрала ее. Как будто имела на это право.
Внезапно голова убитого повернулась к ней, и его окровавленные губы зашевелились:
– Зачем ты убила меня?
Айлан закричала и стремительно села, вырываясь из душных объятий жуткого сна. Она была в своей комнате на жестком тюфяке. Вокруг никого. Только четыре грязные стены.
Один и тот же сон. Вот уже тринадцать месяцев. Сон мучил ее и не давал успокоения.
Айлан спрятала лицо в ладонях и заплакала. Она не хотела его убивать. Не хотела.
Кое-как успокоившись, Айлан встала и начала собираться. Сначала она натянула все те же рваные штаны и единственную тунику. Затем расплела косы, расчесала волосы пальцами, так как не имела
Айлан вышла на улицу, с наслаждением глотнув утреннего воздуха, и подошла к ржавой бочке, которая собирала дождевую воду, а потом они умывались из нее всем домом. Она щедро зачерпнула не успевшей остыть теплой ночью воды и плеснула в лицо, смывая кошмары ночи.
Айлан все-таки решила не торопиться с переездом. Во-первых, для этого надо было сначала украсть денег. Проще всего это делать на рынке, а она и так там недавно засветилась, грязно сработав с хлебом и мясом. Да и в целом Айлан не нравилось лишний раз воровать, поэтому занималась она этим редко, по возможности избегая нечестный труд. Во-вторых, еще нужно подыскать место, где примут одинокую молодую девушку без попытки получить от нее что-то, кроме денег. А то еще и работорговцам продадут, как произошло в самом начале ее жизни в Сарии.
Айлан не думала, что приходивший мужчина кто-то из тех, кого она обокрала. Даже если ее кто и выследил, то расправа последовала бы немедленно, никто не стал бы ждать непонятно чего и приходить сюда в ее отсутствие.
Оставался другой вариант, который радовал еще меньше. Что, если ее семья разведала наконец, где она, и прислала за ней этого человека, чтобы вернуть домой.
Но и здесь была нестыковка. Почему мужчина? В ее семье были одни женщины, которые не доверяли людям мужского пола, считая их пригодными только для продолжения рода. Нет, ее семья никогда бы не доверилась мужчине. Даже если бы выбор стоял между жизнью и смертью.
Весь день Айлан слонялась без дела и покинула свое жилище только поздно вечером, планируя вернуться на рассвете. Ей пришлось потомиться еще какое-то время в ожидании на улице, и затем они с Паристой отправились в таверну. Женщина там готовила еду и мыла полы, получая за это гроши. Айлан иногда помогала ей, разносила блюда и напитки, а утром отмывала столы, выпроваживала засидевшихся посетителей и убирала за ними. За работу ей тоже перепадало несколько монет.
Хозяин таверны не очень-то жаловал Айлан. Когда она работала, вечно возникали какие-то разборки от желающих провести с ней ночь. Но рабочих рук ему не хватало, и, скрипя зубами, он разрешал ей подзаработать.
Вообще, оказавшись без покровительства своей семьи, Айлан осознала неприятную истину: одинокой молодой женщине практически невозможно заработать денег для комфортной жизни. Либо платили такие копейки, что едва хватало снимать жилье, либо предлагали работать в борделе. Оба варианта ее не устраивали, поэтому приходилось воровать. Хоть это и не вызывало восторга, этот навык Айлан отточила блестяще. Даже если невнимательные жертвы обнаруживали пропажу раньше времени, она мастерски исчезала из их поля зрения.
В таверне было очень шумно, а ведь солнце едва скрылось. Айлан вздохнула, глядя на начинающийся разгул, натянула замызганный фартук и приступила к работе.
Уже к полуночи она сбилась с ног, подавая еду и напитки. Несколько раз Айлан получала недвусмысленные предложения, но лишь мило улыбалась, а после растворялась среди посетителей. Сказывался воровской навык. К моменту, когда она снова появлялась в зоне доступа, их разум, затуманенный алкоголем, уже не помнил об озвученных ранее желаниях.