Дочь обмана
Шрифт:
— Да, Родерик, не смогла. И никогда не смогу.
— Мы должны что-то придумать.
— Что?
— Я попрошу Лайзу, чтобы она освободила меня.
— Ты женился на ней из сострадания. Можешь ли ты сейчас оставить ее?
— Она должна понять меня.
— Родерик, я не думаю, что ты в праве просить ее об этом.
— Она будет обеспечена всем до конца своих дней.
— Все равно она не согласится. Ей нужно, чтобы ты был с ней.
— Но я и сейчас редко бываю с ней. По возможности я стараюсь реже бывать в доме. Прежде чем приехать сюда, я собирался отправиться в Шотландию.
— Как долго ты там пробудешь?
Он пожал плечами.
— Мне просто не хотелось оставаться в Леверсоне. Поэтому я затеял эту поездку. Там поместьем управляет мой кузен. У него возникли некоторые трудности. Я думал поехать туда и помочь ему все уладить. Но это было всего-лишь предлогом. Я хотел уехать. Ты даже не можешь представить себе, какая там обстановка.
— Думаю, могу.
— Мама враждебно настроена к Лайзе и не скрывает этого. Я думаю, они ненавидят друг друга. Она убеждена, что Лайза авантюристка, и я попался в ее сети. Она, конечно, знает, что твоя мама очень помогла ей и что Лайза была ее дублершей. Мама считает, что Лайза приносит несчастье, и в ней заключено какое-то зло. Одним словом, наш дом — это дом отчаяния. Иногда мной овладевает непреодолимое желание уехать оттуда, что я и собирался сделать. Но сейчас, когда мы узнали правду, я чувствую, что мы должны найти выход.
— Она не отпустит тебя, Родерик.
— Я поговорю с ней и с родителями. Я объясню ей, что возможен другой вариант. Если только она отпустит меня, мы можем развестись. Лайза должна понять, что так будет лучше для всех. Со мной она не может быть счастлива. Я знаю, что она несчастна, но она должна понять, что это наилучший выход.
Я не была в этом уверена.
Мы еще долго сидели и говорили. И не могли удержаться от того, чтобы не заглядывать в будущее, наше с ним будущее. Да, нас ждет немало трудностей, но мы сумеем их преодолеть.
Отбрасывая в сторону сомнения, мы строили планы на будущее, которое считали для себя навсегда потерянным.
Скрыть от Мари-Кристин приход Родерика было невозможно. Она слышала, что к нам заезжал мистер Клеверхем — молодой мистер Клеверхем, и уже с нетерпением ждала моего возвращения.
Не успела я войти, как она набросилась на меня с вопросами:
— Ты выглядишь совсем по-другому. Что-то произошло? Что? Скажи мне. Родерик! Он вернулся.
— Да, — сказала я. — Он приходил сюда.
— Где он сейчас?
— Ушел.
— Ушел? Но почему? Что он тебе сказал? Он же теперь знает, что он не твой брат. Разве это не замечательно? Менингарт и все прочее. Если бы я не нашла тогда эти письма…
— Да, это все благодаря тебе, Мари-Кристин.
— Ну хорошо, а дальше? Что будет дальше?
— Он женат, Мари-Кристин.
— И что вы собираетесь делать?
— Я не знаю.
— Нет, ты знаешь. Я вижу, по лицу вижу, что знаешь. Скажи мне. Ведь я тоже имею к этому отношение — это я нашла письма.
— Да, ты. И ты была мне всегда хорошим другом. Но пойми, мы сейчас не можем пожениться. Он женат на Лайзе.
— На той, которая упала перед экипажем твоей мамы?
— Да.
— Она стоит у вас на пути. Но он, что он собирается делать?
— Он хочет просить ее, чтобы она его освободила.
— То есть, дала ему развод? О, Ноэль, как это интересно!
— Думаю, вряд ли это будет интересно. Скорее печально.
— Какая жалость, что он не подождал, пока мы найдем письма. Он сказал, что любит тебя и будет любить вечно? Если нет, то еще скажет. И тогда все пойдет так, как надо.
— Не знаю, Мари-Кристин. Не думаю, что все будет так просто.
Все последующие дни я размышляла над этим. Ни о чем другом я просто не могла думать.
И тут вернулся Родерик. Сгорая от нетерпения, он начал рассказывать:
— Когда я все объяснил ей, она была глубоко потрясена. Как часто с ней бывает, она лежала в постели, испытывая некоторое недомогание. Я сказал ей, что очень сожалею, объяснил все про наши с тобой отношения, как было и как будет всегда. Сказал, что в то время, когда предложил ей стать моей женой, я думал, что брак с тобой невозможен. Обещал, что ей будет обеспечен любой уход, у нее будет все, что она захочет. Она очень печально улыбнулась и сказала: «Все, кроме тебя». Я сказал, что мы, возможно, могли бы остаться друзьями. Что касается развода — все можно очень легко устроить. Все формальности я возьму на себя. И ей не придется ни о чем беспокоиться. Слушая меня, она закрыла глаза, как будто допытывала сильную боль.
Через несколько минут она сказала: «Ты застал меня врасплох. Я должна подумать. Мне нужно время. Пожалуйста, дай мне время. Ты ведь собрался в Шотландию. Поезжай, а когда вернешься, я дам тебе ответ. К тому времени я решу, смогу ли я выполнить то, о чем ты просишь».
— Значит, она не отказалась.
— Нет. Как я понимаю, это было для нее большим потрясением. Это естественно, что она не может сразу принять решение. Так что это вопрос времени. Мы должны получить согласие Лайзы. И тогда все можно будет устроить без особых трудностей. Я уверен, она поймет, что это лучший выход для всех нас.
— Родерик, ты так уверен.
— Да, я уверен. Лайза хорошо к тебе относится. Она часто говорила о тебе, всегда с любовью. Много раз она повторяла, что никогда не забудет, что для нее сделала твоя мама. Она знает, что никогда уже не сможет нормально ходить. Она знает, что ее здоровье будет только ухудшаться. Наш брак никогда не был настоящим. Я уверен, она поймет, что для нее остается только одно. Она не будет стоять у нас на пути. Она не такая злодейка, какой ее представляет моя мама.
— А твои родители, они об этом знают?
— Я сказал им. Отец считает, что это выход. Единственное, что нам необходимо, это согласие Лайзы.
— А мама?
— Она очень рада. Ты же помнишь, когда мы с тобой собирались пожениться, она дала согласие на этот брак, несмотря на свою первоначальную неприязнь к тебе. Я тогда был поражен этим, и отец тоже. Но она стала относиться к тебе с таким уважением. Она была бы счастлива видеть тебя членом нашей семьи.
— Ты как будто полон надежд.
— Так и должно быть. Жить без надежды было бы невыносимо, особенно сейчас, когда мы знаем, что для нашей разлуки не было причин.