Дочь ночи
Шрифт:
— Моя вина не доказана. — Твердо возражаю я, не сдвинувшись с места и не предприняв попыток к побегу.
— Юноран. — Денракк делает шаг вперед, чуть оттесняя Правителя. — Тебя не будут карать. — Поставил точку. Он — старейший. Ему возражать не посмеют… Не те еще времена… — Ты сейчас уйдешь из ЗельЛана. Уйдешь. — Твердо сказал он, заметив мою упавшую челюсть. — Никто не посмеет задержать тебя. Ты уйдешь, отказавшись от своего рода, от всей расы Лангор Ла. Никто, слышите, никто, не посмеет задержать ее. — Обращение к залу, решающее все. — Уходи, Юна. Считай это изгнанием. Считай это одолжением, сделанным в пользу моей лучшей ученицы. В память о Ночи.
— Я,
Никто не давал мне официального разрешения забрать вещи, но неужели кто-то посмеет противоречить опасной предательнице, которая убила своих братьев? Я — изгнанник и меня должны боятся. Мой дом небольшой. Я сидела на полу, ковыряясь в немногочисленных вещах, в намерении изъять все самое нужное. Но, сев перед ящиками, сундуками, я не устояла, перерыла их все. По щекам катись крупные горячие слезы. Я плакала впервые со смерти матери, хороня воспоминания.
— Вранье. — Неожиданно повеселев, проговорила я.
Это был учебник, коим я пользовалась еще в Школе. Пожелтевшие страницы, много текста. Иллюстрация была непонятная, корявая, но вполне узнаваемая. На ней был нарисован двуручный меч. Меч Ямика. Тот, который он носил с собой. Он дрался этим мечом.
А под картинкой надпись:
Часть вторая
БЕССМЫСЛЕННАЯ ВОЙНА
Три года спустя
Глава 1. А как насчет…
— Юнка! — Звонкий голос Шадинны, оторвал меня от важнейшего занятия. Я уныло подняла голову от горы посуды, которую предстояло вымыть.
— Поможешь? — С надеждой спросила я.
— Может сама? — Попробовала отмазаться подруга.
— Ну, уж нет, сами ели, пили и я все мой? Не, так не интересно…
— Ладно. — Шад исчезла из окошка, через минуту появилась рядом со мной, закатив рукава, склонилась над тазиком. Посуду мы перемыли относительно быстро, рядом с нами довольно скоро появилась стопка из чистых тарелок, ложок и кружек. Я искренне порадовалась, что мне не пришлось мыть это одной.
Подумаешь, нежная какая.
Тии, не наглей.
А ты не ной.
Да ладно, проехали…
— Юн, че задумалась?
— Да так, не по делу…
— Нормально же отметили… — Напомнила Шад. Вы спросите, что мы отмечали дружной небольшой компанией? Праздник назывался День Лета. Праздновали его весело, с гуляниями, но мы почему-то засели у меня на дому, наотрез отказываясь ступать из него ногой. Стоит сказать, что самыми трезвыми были мы с Шад. Остальных, мы, где-то в районе
Почему я вожусь с этими двадцатилетними людьми? Не знаю, но больше у меня знакомых нет. Я пришла в этот городок три года назад. Поселилась в ветхом домике, взявшись привести его в полный порядок. Привела, получилось нечто более менее нормальное, но я вполне довольна. Тии, нейка, нашла меня сразу же, один день, возвращаясь с озера домой, я услышала ее ехидный вопрос. Мол, хорошо живется? С тех пор она живет на крыше моего дома, изредка летая по делам. Изначально люди обращали на нее чересчур много внимания, но со временем привыкли, перестали замечать птицу внушительных размеров, вольготно рассевшуюся на крыше дома.
Жила я на то, что торговала травками, составляла всякие зелья. Я являлась, в некотором роде, неофициальным лекарем этого совсем немаленького города. Собирала интересные травки, ведь кроме этого мне заниматься было не чем, правда, не долго мудрствуя могла записаться в Гвардию. Но поскольку перспектива стоять на страже и биться через день с мелкими преступниками меня не вдохновляла, этот вариант был отметен сразу. И вместо этого я целыми днями бродила по лесу, разыскивая какой-нибудь редкий экземпляр того или иного растения. Тии я тоже приобщила к этому полезному делу, она летала в недоступные мне места.
Я не колдовала, не тренировалась, не училась, не влюблялась, не скучала, не страдала, не летала, не вспоминала. Жила. Клинки я завернула в тряпку, и убрала на дно сундука, от греха подальше. Иногда руки прям и чесались, так хотелось взять их, помахать. Нет, сказала я себе, если хочешь оружие, сходи, купи на рынке дохленький гномий клинок, и маши им на здоровье. Этот вариант меня в упор не устраивал, я еще не настолько сошла с ума, чтоб покупать эту бездарность. Единственным оружие, которое я позволила себе держать в руках, были метательные ножи. Но и с ними я старалась не упражняться, лишь изредка, от нечего делать, швыряла их в деревянную стенку. Хе, какого же было удивление Шад, которая разглядывала свежие отметины в дереве, и не догадывалась о их происхождении. Я, естественно, молчала как рыба.
Одеваться я стала по-иному. Я полностью избавилась от штанов и корсетов. Они улеглись в тот же сундук как и клинки. Теперь, я носила юбки ниже колена, свободные рубашки, босоножки. Изменила свою жизнь… Как, интересно? Я сама-то не представляла себя в юбке. А тут, уже целых три года ношу…
Что еще? Первое время все больно зыркали на мой лысенький висок. Городские пареньки и детвора издевались, но я никак не реагировала на все это. Детишки, поняв, что от меня никакой реакции на их шутки не будет, вскоре отстали от меня. Оставшиеся отросшие волосы я обрезать не стала, заплетала их в косу, а висок успешно закрывался неким подобием «челки».
— Ау… — Шад помахала рукой перед моим носом. — Ты со мной?
— Чего? — Не поняла я.
— Я спрашиваю, пойдешь в корчму сегодня?
— Зачем? — Тупо переспросила я.
— Я тебе уже двадцать минут втолковываю, что у Вырха днюха. Ты что, меня не слушаешь?
— А Вырху что, вчерашнего не хватило, еще охота? — Сварливо поинтересовалась я. — А может, потом еще у кого день рождение? Может, они всю неделю гулять будут?
— Юн, у Вырха юбилей, между прочем. Двадцать пять лет. Ты забыла? — Зря она так, память у меня отменная, уж что-то а день рождение лучшего друга я помню, просто задумалась и туго соображаю. — Он нас всех пригласил.