Дочь молнии
Шрифт:
Тэм побежала на помощь ему.
— Вы не убьете его, — решительно сказал Сайед.
— Сайед, у него сломана нога, — сказал Этлон, стараясь говорить как можно мягче. — Ты же знаешь, ни одной лошади не удавалось поправиться после такой травмы.
— Одной удалось! Лучшей кобылице моего отца. Она сломала ногу во время состязания, и у отца не поднялась рука убить ее. Он подвязал ее ремнями, пока ее нога не зажила настолько, чтобы выдерживать ее вес. Это нелегко, но возможно. Пожалуйста, — Сайед почти кричал, — дайте ему шанс.
Воцарилась
— Мы постараемся, — сказала наконец Габрия.
«Благодарю тебя, Колдунья. Мы без страха оставим Эфера на твое попечение».
Король тряхнул головой и заржал так громко, что задрожали камни. Лошади склонили головы, прощаясь с четырьмя магами равнин, и одна за другой вслед за Королем вошли в реку, затем, выбравшись на берег, направились на восток, в свой горный дом.
Грохот их копыт по земле был заглушен грохотом грома, но их удивительное появление осталось в памяти кланов на долгие годы. Нэра, Эурус и жеребенок ржанием попрощались с ними.
Пальцы Габрии перебирали гриву Нэры, по щекам ее струились слезы. Она не видела ухода хуннули, но сердце ее разрывалось от боли расставания. Она резко тряхнула головой, чтобы успокоиться. Боль снова резанула ее по глазам, и она охнула.
— В чем дело? — спросил обеспокоенный Этлон. — Ты и вправду ослепла?
Габрия улыбнулась:
— Ничего. Это пройдет. Ты сможешь ехать верхом?
Он внимательно посмотрел на нее и покачал головой. Он не удовлетворился ее уклончивым ответом, но решил не тревожить ее и сказал:
— Да.
— Тогда поехали. Тэм, Сайед, догоняйте. Нам нужно объехать кланы.
Этлон с трудом взобрался на Эуруса, Тэм оседлала жеребенка.
— Жрица, — крикнула Габрия, — принесите, пожалуйста, маску.
Жрица Амары направилась к храму.
Навстречу ей вышли восемь пленников горфлинга и остановились напротив колдунов. Гутлак с уважением приветствовал вождя, лорд Уортэн подошел к Габрии.
— Спасибо вам, леди, — сказал он с неподдельной признательностью. — Нам можно уйти?
Она лишь кивнула.
Восемь человек пошли к реке. Сначала они шли медленно, затем чувство радости и освобождения прорвалось наружу, и они побежали к другому берегу, шлепая по мутной воде, где были встречены с распростертыми объятиями членами своих семей.
Жрица Амары отыскала золотую маску Валериана, оставленную на каменных плитах храма. Когда тяжелое золото оказалось у нее на ладонях, руки ее задрожали. Она осторожно принесла ее Габрии.
— Воистину, — сказала она, и в голосе ее звенело торжество и радость, — тебе покровительствует Амара. Поезжай, Колдунья. Кланы ждут.
Жрица подняла маску над головой, на вытянутых руках, и запела гимн благодарности Богине Матери.
Любопытные люди, все еще толпившиеся на берегу, не вполне понимали, что творится на острове. Ими было увидено и услышано много странных вещей, вещей, одновременно ужасных и удивительных. Брант, или кто бы то ни был, казалось, исчез,
Люди не знали, что и подумать. Этот поединок добра и зла, смелости и жестокости, уважения и презрения был выше их понимания. Магия была заклеймена как всеобъемлющее зло, разложение и ересь. Многие уже склонялись признать Габрию своей, но как быть с остальными тремя колдунами, двумя мужчинами и ребенком, так же, как и Габрия, рисковавшими жизнью, чтобы спасти их всех? На поверку магия оказалась не тем, чем ее так долго стремились представить. Чувства путались.
Четверо всадников и четыре хуннули брели через реку. Они шли очень медленно, потому что Нэра и Эурус поддерживали Эфера, и у сбитых с толку людей было достаточно времени, чтобы рассмотреть всю группу. Никто так и не решил, кричать ли им «Ура!» или швырять в них камнями.
У берега, около рощи Совета, хуннули остановились. Они стояли перед стеной людей, по колено в бурной воде, гривы их стали тяжелыми от дождя и прилипли к черной шерсти.
Вожди и маги молча смотрели друг на друга, и тишина эта, казалось, никогда не кончится. Грохот грома уходил дальше к востоку, небо начало светлеть, и сильный ливень перешел в моросящий дождик.
Габрия ничего не видела, но чувствовала напряжение и смущение людей настолько отчетливо, будто смотрела им в лицо. Она всегда надеялась убедить Совет отменить закон о колдовстве, но никогда не думала, что все это зайдет так далеко.
Она слышала, как чей-то голос произнес:
— Добро пожаловать в Совет, лорд Этлон. Простите, что я не имел возможности приветствовать вас раньше.
Габрия узнала голос: это был лорд Хилдор, вождь Вилфлайинга.
Его спокойный дружелюбный тон частично рассеял напряжение. Вожди посторонились, давая дорогу хуннули, каждый спешил приветствовать магов. Толпа людей разделилась на говорящих и наблюдающих, и никто не спешил вернуться в кланы.
Со вздохом облегчения Ша Умар подошел к Нэре и помог Габрии спешиться. Как и остальные, он обратил внимание на ее закрытые глаза, но ни о чем не спросил ее, лишь крепко взял ее за руку и повел к шатру Совета. Остальные последовали за ними.
Сесен, Валар и Кет уже приехали и ждали в шатре. Трое воинов отсалютовали колдунам с явным удовольствием встречи. Пирс, сообщил Габрии Сесен, уже начал работу со своими целебными камнями.
Охрана Этлона водрузила над шатром одиннадцатое, золотое, знамя.
Битва с горфлингом была выиграна, но битва с законом только начиналась. Этлон и Габрия хорошо знали, что люди кланов слишком упрямы и что неприязнь к магии стала неотъемлемой частью их жизни. Они могут быть очень признательны за избавление от горфлинга, но они не забудут двухсот лет ненависти и подозрительности.