Дочь молнии
Шрифт:
Тот, о ком они сейчас говорили, лежал на плоском камне, на берегу реки, всего в полумиле от них, и наблюдал с высоты своего холма всю открывавшуюся перед ним долину и шумный лагерь. Глаза его сияли удовлетворением и злобной радостью. Горфлинг и не предполагал, что кланы столь многочисленны, но это его не беспокоило. Напротив, он был доволен. Те люди, на которых он набрел много дней назад, сказали, что на равнинах всего одна колдунья. Поразмыслив, он решил, что это и есть та самая ведьма, воспоминания о которой отзывались
Горфлинг рассмеялся. Это даст прекрасную возможность взять реванш над людьми, так жестоко поступившими с бедным лордом Брантом. Используя свою власть, он уничтожит этих людей, по одному, или — пожалуй, так будет даже лучше — превратит в рабов и будет использовать их для собственных нужд.
Он внимательно изучал собравшиеся вместе кланы. Должно быть, колдунья там, но лагерей было слишком много, и он не знал точно, где ее искать. Кланы расположились по обеим сторонам реки, каждый на своем излюбленном месте. Большой рынок находился на восточном берегу реки Голдрин, а южнее лежало широкое плоское поле — обычное место игр и состязаний. На небольшом острове, образуемом слиянием двух рек, возвышался открытый шатер, украшенный разноцветными знаменами — десятью, по количеству присутствующих на сборе вождей. Здесь же находился святой храм Тир Самод, сейчас он был пуст.
Присутствия колдуньи нигде и ничто не выдавало.
Горфлинг пожал плечами. Солнце ушло, сгущались сумерки. На таком расстоянии ему было трудно уже отличить одну женщину от другой. Горфлинг решил отложить поиски до утра. Утром он просто спустится в долину, когда жизнь кипит там с наибольшей силой, и найдет колдунью. Даже среди этих кишащих людьми лагерей ей не удастся надолго от него спрятаться.
Той же ночью, спустя несколько часов, Этлон вывел Эуруса на берег реки, в темноту негустой поросли деревьев. Взрослые хуннули были все так же свежи и готовы к быстрой езде, но лошади харачан начали спотыкаться, им требовался долгий отдых. Так же измучены были и их седоки. Жеребенок хуннули жался поближе к матери, Тредер высунул язык и тяжело дышал. Они были всего в полудне пути от Тир Самод, но все понимали, что, не отдохнув как следует, они не смогут двигаться дальше.
Путешественники молча спешились, распрягли лошадей и пустили их в луга. Мужчины не зажигали костра и сидели в темноте. Кто-то полез в мешок за орехами и сушеным мясом. Поужинали все так же в молчании. Немного времени спустя Тэм и мужчины уже спали, завернувшись в одеяла, под бдительной охраной хуннули. Не спала только Габрия.
Настало время уходить. Этлон надеялся, что Горфлинг повременит с вторжением в Тир Самод — как раз настолько, чтобы измученные лошади и всадники настигли его. Габрия же не собиралась давать горфлингу возможность затеряться среди кланов. Она хотела остановить его немедленно.
На короткое время она позволила своему телу расслабиться, лежа на одеяле. Глядя на звезды, она прислушивалась к тишине ночи и храпу спящих, зная, что нужно быть готовой вскочить каждую минуту,
Как только взошла луна, она выскользнула из одеял, потянулась, сунула за пояс сверток с маской Валериана и направилась к Нэре. Трое хуннули окружили ее в темноте, внимательно слушая, пока она объясняла им, что собирается делать.
Реакция Нэры была категорической:
«Габрия! Ты не справишься с этим чудовищем одна. Он слишком силен для тебя!»
Колдунья положила руку на шею Нэры:
— Я должна попытаться. Ты идешь со мной?
Как она и предполагала, лошадь не отказала ей. Нэра никогда не предавала своего седока, она не позволила бы ей идти одной навстречу опасности.
Габрия повернулась к Эурусу.
— Прошу тебя, не буди Этлона. Дай мне уйти одной, иначе он последует за мной и погибнет от руки горфлинга.
«Но ты не знаешь, что может случиться», — ответил молодой жеребец.
— Я знаю достаточно, чтобы не рисковать. Ну пожалуйста, Эурус!
Хуннули наклонил голову:
«Я сделаю так, как ты просишь».
— Спасибо тебе, — сказала она благодарно, затем обратилась к жеребенку: — Не беспокойся, малыш, с твоей мамой ничего не случится.
Габрия вскочила на спину Нэры, натянула на плечи плащ. Обернувшись, она внимательно посмотрела на силуэты спящих, убеждаясь, что никто не проснулся.
Пока девушка была занята своими раздумьями, Нэра повернулась к Эурусу:
«Мы не сможем остановить ее. Иногда она становится безрассудной».
«Что же делать?» — спросил жеребец.
«Мой сын может поднять мужчин на ноги очень быстро. И ты не нарушишь слова, данного Габрии. Приведи их так скоро, как только сможешь. Ей не удастся избегнуть их в Тир Самод».
Эурус покрутил головой, раздувая ноздри.
Нэра склонила голову к жеребенку:
«Тебе я дам особенное задание, мой сын. Ты поможешь нам?»
«Да, мама».
«Ты достаточно силен, чтобы вынести девочку. Когда разбудишь мужчин, бери Тэм и скачи в горы, к Королю хуннули. Колдунье нужна его помощь».
Жеребенок тихо заржал в ответ, возбужденно помахивая хвостом.
Ничего не подозревая, Габрия попрощалась с ним и с Эурусом. Нэра, как тень, скользнула меж деревьев и повернула на юг. Отъехав от лагеря на безопасное расстояние, Габрия направила лошадь галопом, и вскоре они совершенно исчезли в темноте.
Этлон заворочался в одеялах. Странное чувство тревоги вторглось в его усталый сон, и он беспокойно заметался. Что-то было не так, он чувствовал это даже во сне, что-то было упущено. Он уже почти проснулся, когда что-то теплое и мягкое коснулось его лица.
Этлон резко сел, с криком потянулся к своему мечу и нос к носу столкнулся с жеребенком хуннули.
«Габрия ушла».
Этлон был уже на ногах и звал Эуруса, пока остальные просыпались, соображая, что произошло.
— Где она? — закричал вождь, увидев своего коня.
Она ушла, чтобы разыскать горфлинга».
— А почему же вы не остановили ее?
— В чем дело, лорд Этлон? — спросил подошедший Сайед. Он огляделся вокруг. — А где Габрия?
Этлон выругался.
— Ушла без нас. Я иду за ней, — он вскочил в седло.