Дочь леса

Девильпуа Элеонора

Алькандр

На вершине тюрьмы Экстрактрис звучало, не прекращаясь ни на секунду, ритмичное постукивание: по узорчатой мозаике пола туда-сюда топали сапоги. Алькандр расхаживал по покоям начальника тюрьмы, обитавшего теперь в одной из камер где-то на нижних этажах. Разговор, к которому готовился темискирский эмиссар, имел огромное значение для его будущего. На мгновение Алькандр остановился, поглядел на раскинувшийся за окном пейзаж – покрытые инеем башни, озаренные вечерним солнцем, – и снова стал ходить по комнатам. Он чувствовал бы себя увереннее, если бы не наделал столько ошибок.

Первой его ошибкой стал пожар, в результате которого

оказался поврежден купол. Температура в городе опустилась так низко, что рабочие больше не могли заделывать брешь, так как раствор для каменной кладки застывал на морозе. После декады упорного труда они в конце концов отступились и ушли со стройплощадки. Их труд остался незавершенным: адамантовый купол перечертила широкая темная трещина, частично скрытая строительными лесами. Осталось заполнить половину этой бреши, по форме напоминающей треугольник с длинным основанием, сквозь которую задували ледяные ветра. Воспользовавшись всеобщим хаосом, кланы захватили все таможенные посты. В настоящее время бандиты контролировали всех, кто приезжал в город и покидал его, а также прибрали к рукам снабжение. Товары первой необходимости продавались по баснословным ценам. Над Гипербореей нависла угроза голода.

Вторую ошибку Алькандр совершил, позволив Арке сбежать. Он не ждал, что после обрушения башни девчонка решит покинуть Гиперборею. У него ушло несколько дней, чтобы окончательно удостовериться в ее отъезде. С каждой минутой расстояние между ним и Аркой увеличивалось, и Алькандр начинал беспокоиться. Он оставил надежду послать в погоню Силена, потому что при жизни лемур никогда не бывал в Рифейских горах, к тому же еще окончательно не восстановился после полученных повреждений. Стремясь ускорить регенерацию лемура, Алькандр поместил его в магико-лечебный чан, стоявший в занимаемых им сейчас покоях. Из желеобразной жидкости показалось неподвижное лицо, глаза существа следили за мечущимся хозяином. Потребуется еще несколько дней, чтобы жизненно важные органы лемура восстановились в полной мере. У Алькандра не осталось выбора – следовало отправить за Аркой кого-то другого.

О своей третьей ошибке он узнал только что.

– Сколько месяцев? – спросил он, не переставая расхаживать из стороны в сторону.

Из темного угла комнаты донесся глухой голос, в котором прозвучали металлические нотки:

– Два.

– Значит, у меня еще есть время, чтобы найти какое-то решение. Мне нужна Барсида.

– Господин, ее помощь будет ничтожно мала по сравнению с опасностью, которую будет представлять этот ребенок, если родится.

Алькандр бросил взгляд в угол комнаты, откуда шел голос. Из полумрака появилась человеческая фигура, только некоторые части тела у нее были металлические. Одной рукой она держала свою вторую, демонтированную руку и носила железную маску, на которой обозначались невыразительные черты лица. Темные прорези глазниц придавали ей загадочный вид. С тех пор как Алькандр дал ей эту маску, Пентесилея ни разу ее не снимала. Обратной стороной медали было отсутствие у Алькандра возможности наблюдать за выражением ее лица. Беременность Барсиды грозила стать настоящей проблемой, и Алькандр задавался вопросом, не чувствует ли амазонка угрозы со стороны этого будущего ребенка.

– Я подумаю об этом, – проговорил он. – Уже достаточно стемнело, идем.

Пентесилея вставила свою механическую руку в плечо, согнула и разогнула пальцы, затем последовала за хозяином к лестнице, ведущей на крышу. Они вылезли через люк на террасу, и там на них обрушился лютый холод, ставший еще сильнее с наступлением ночи. Алькандр надвинул капюшон и зашагал к центру крыши, на которой

еще недавно зеленел висячий сад. Струи фонтанов замерзли, превратившись в ледяные фигуры причудливых форм; покрытые снегом растения походили на изящные скульптуры. Алькандр остановился в центре огромной мозаичной розы, украшавшей пол террасы, и поднял глаза к небу. В вышине купол образовывал едва видимый барьер между крышей башни и темно-синим небосводом. Алькандр сунул в рот три пальца и протяжно свистнул.

Через несколько минут бледное сияние первых звезд закрыла огромная тень, а еще через мгновение с неба спикировала гигантская хищная птица и опустилась на крышу. От взмахов черных как смоль крыльев поднялся ледяной вихрь, сорвавший с головы мужчины капюшон. Алькандр подошел к птице рух и погладил ее кривой клюв затянутой в рукавицу рукой.

– Прости, что оставил тебя за пределами города, Меланефель, при свете дня ты слишком бросаешься в глаза, – сказал он.

Птица нежно потерлась головой о макушку хозяина, потом отвернулась, давая возможность Пентесилее забраться себе на спину, где было закреплено двойное седло. Когда Алькандр тоже занял свое место, девушка просвистела команду, и птица взлетела.

Над городом завывал ветер. Несколько минут Алькандр ни о чем не думал, просто наслаждался полетом над Гипербореей. В настоящее время он предпочитал летать по ночам, когда последствия его ошибок становились менее заметны. Цвета города – зелень вьющихся растений, синева воды, настенные росписи – исчезли подобно мелкому песку, разлетающемуся под порывами ветра. Теперь повсюду выросли ледяные сталактиты, вода в каналах замерзла, все вокруг покрывал сероватый снег, на первом уровне почерневший, поскольку там его ежедневно топтали перебравшиеся вниз жители. Алькандр постоянно твердил себе, что это просто временные неудобства, и все же невольно чувствовал свою вину, видя, в каком печальном состоянии оказался город незадолго до окончательного завоевания.

Под порывами ледяного ветра кожа его лица горела, ноги мерно покачивались над пустотой в такт движениям мощных крыльев. Алькандр привык к этому ощущению: отец научил его летать еще двадцать восемь лет назад. Сегодня вечером, спустя шесть месяцев, проведенных в Гиперборее, он снова увидит отца.

Птица рух спикировала к бреши в куполе и, мягко шелестя крыльями, пролетела над пустыми строительными лесами, возведенными каменщиками. Даже если бы рабочие остались, то, скорее всего, не заметили бы промелькнувший в воздухе темный силуэт гигантской хищницы.

За пределами купола было еще холоднее. Алькандр пригнулся к Пентесилее, чтобы спрятаться от болезненных укусов ветра. Девушка взяла курс на Рифейские горы, а Алькандр думал о предстоящей встрече. Он не видел отца полгода и теперь нервничал, представляя, как доложит ему о результатах своих действий. Его план, который он временами считал невыполнимым, перешел в завершающую фазу. Он собирался захватить Гиперборею без осады и боя. Подвиг, по сравнению с которым завоевание Напоки будет выглядеть бессмысленной и глупой резней.

Птица рух достигла первых отрогов Рифейских гор, гребни которых озаряли слабые оранжевые отблески заходящего солнца. Пентесилея направила птицу к занесенной снегом треугольной площадке, высеченной на каменистом склоне одного из пиков. Пока они снижались, Алькандр разглядел в полумраке около трехсот птиц рух, лежащих в снегу, а также пять больших ледяных шатров, четыре из которых располагались по углам, а пятый – в центре. Внушительная численность отряда беспокоила Алькандра. В письмах отцу он советовал прислать небольшое войско. Не в обычаях Ликурга так перестраховываться.