Дочь леса
Шрифт:
Цыганка отвернула монокуляр кверху, затем извлекла крупные удлиненные карты с непонятными картинками и символами. Каким-то образом Черок уже знал, что это Таро, самые древние гадательные карты Земли.
– Да неужели это сработает? Разве кому-то ведомо чужое будущее? – усомнился Квикфут вслух. Как он смог поддаться на такую дешевку, бред, да и только! Хотя то, с какой легкостью она определила его фамилию и происхождение, доказывало, что какими-то недоступными его пониманию психотехнологиями таинственная прорицательница наверняка владела.
– Ты же не сомневаешься, что прошлое записано в тебе, – утвердительно молвила гадалка, тасуя и раскладывая колоду. – Но и будущее уже
Черок не мог сказать себе после, не использовала ли поразительно прозорливая цыганка какое-то подобие психогенератора, не воздействовала ли на его подсознание светящимся «магическим» шаром – моделью Земли, или просто применила обыкновенный гипноз? Но в эти минуты он находился как бы в трансе, лишенный собственной воли, и не было ничего важнее в мире, чем уверенные завораживающие пассы ее ловких рук, по-хозяйски раскладывающих карты в непонятной для него последовательности. Против собственной воли он застыл, словно осужденный, безропотно ожидавший оглашения приговора.
Спустя вечность она завершила таинственный ритуал. Покачала головой, открыла несколько карт. Задумчиво помолчала. Как внутренне скептически ни относился Черок к ее действиям, он не улавливал никакой игры или фальши, хотя никак не мог отделаться от подозрения, что не имеющая возраста предсказательница просто дурачит его.
– Что ж, Быстроногий, – наконец произнесла она и, оторвавшись от сообщивших ей нечто картинок, посмотрела прямо ему в глаза. – Тебя ждет очень, даже очень интересная жизнь.
Черок тут же подумал, что это он знал и без ее фокусов, для чего же еще он выбирал профессию ксенолога?!
– Это случится не сразу. Тебе выпадет дальняя дорога. Ох, и далеко же она тебя заведет, Быстроногий. Ты даже не представляешь… Очень, очень далекие края.
Она опять замолчала, разглядывая разложенные карты с ничего не говорящими Чероку странными изображениями.
– Ты найдешь много врагов, но и новых друзей… Тебя ожидают великие дела, большие испытания. Ты принесешь и большой вред, и большую пользу людям, которых пока не знаешь. Будь осторожен. Ты окажешься между королей, один из которых – много больше, чем король. Но знай также – ты встретишь даму сердца, принцессу, она не такая, как мы. Она будет любить тебя. Но главное, ты сам найдешь и узнаешь любовь, и это поможет тебе выстоять в трудное время.
– Слишком, уж, как-то все мудрено и туманно, – протянул с сомнением Черок, приходя в себя и пытаясь защититься остатками прежнего недоверия.
– Можешь не верить сейчас, но так все и будет. Я просто не знаю, как еще сказать тебе о том, что поведали карты. Слишком все необычно, я сама такого не видела никогда…
Чероку показалась, что в последних словах цыганки послышалась растерянность, которую она не сумела скрыть, хотя и пыталась. Он стряхнул с себя наваждение и только сейчас заметил, что бессознательно поглаживает подлокотники. Удивительно, эти непроизвольно повторяющиеся прикосновения пальцев и ладоней к полированному дереву сообщали ему странное успокоение, даже удовольствие. Он резко отнял руки и сел прямо. Разумеется, начинающий ксенолог не разбирался в подобном, но материал кресла явно не походил на видимые прежде разновидности древесины.
– Это кыт, – улыбнулась цыганка одними уголками губ в ответ на немой вопрос Черока, нисколько не рассеивая его недоумение. – И о нем ты все узнаешь в свое время, не сейчас.
Вопреки его ожиданиям, она не попросила еще раз «позолотить
– Все, Быстроногий, прощай. Ты узнал, что хотел, а у меня другие дела… – она делано засуетилась, нарочито показывая, как сильно ей некогда. Словно открывшееся недавно в картах заставляло ее побыстрее спровадить неудобного посетителя.
– Даже не знаю, благодарить ли тебя… Да и за что?
– Когда придет время, ты вспомнишь и поблагодаришь. И тогда твоя признательность послужит людям, она и станет благодарностью. А теперь ступай, ступай себе с миром.
Черок с недоумением покинул шатер и вскоре встретился с приятелями.
До окончания академии он частенько вспоминал странное предсказание цыганки со звездной ярмарки, пытаясь снова и снова убедить себя в его полной бессмысленности. Со временем ему надоело ломать голову над неразрешимой загадкой. К тому же ничего мало-мальски похожего на обещанное с ним не происходило: ни интересных поворотов жизни, ни дальней дороги, ни любви таинственной принцессы. В конце концов он выкинул из головы загадочные слова гадалки. Новая работа не оставляла времени для пустопорожних размышлений.
И вот теперь, похоже, ее пророчество начинало сбываться! Бред какой-то… Как это вообще можно объяснить?!
Дочурка
Внешне Леся уже походила на ученицу старших классов школы, в которую она так ни разу и не сходила. Столь быстрое превращение не могло не смущать Гарнисов, но они слишком любили дарованное Провидением дитя, поэтому даже затянувшаяся немота девочки вызывала у них лишь вздохи сожаления украдкой. О том, чтобы свозить дочку в поселок к врачу, они не допускали и мысли. Это даже не обсуждалось.
Однажды, вскоре после того, как все трое воссоединились в их лесном приюте, Йон надумал привести в порядок запущенное без постоянного присмотра хозяйство. Хотя он и Тави скромно называли удаленную постройку «сторожкой», на самом деле строение представляло собой дом в два этажа с небольшой верандой, на неторопливое сооружение которого они затратили не один год. Гарнисы никогда не задумывались, что побудило к возведению второго дома, хотя и первый был довольно неплох. Может быть, сыграло роль отсутствие детей и стремление до отказа заполнить трудом казавшиеся пустыми дни. Может быть, причиной послужила неосознанная тяга к одиночеству вдвоем, нежелание видеть надоевших соседей.
Еще в юности Йону не раз пришлось силой отстаивать свое право на спокойную жизнь с симпатичной женой. Находилось немало охотников оспорить ее выбор, не считаясь ни с мнением самой Тавии, ни с ее молодым мужем. И хотя Йон для защиты очага не задумываясь пустил бы в ход оружие, к счастью, его кулаков оказалось достаточно, чтобы доказать раз и навсегда неправоту всех желающих помешать их счастью. Но то осталось в далеком прошлом, зато потом, как и хотели, они остались вдвоем.
Как бы то ни было, но теперь, с появлением Леси и новыми проблемами, удаленное от посторонних глаз жилище оказалось весьма кстати. Незваные гости, представлявшиеся то исследователями, то ксенологами, то научными сотрудниками «Экофлора», не осмеливались заходить дальше окраины Леса. Гарнисы надеялись переждать, пока внезапный интерес к подраставшей девочке утихнет сам собой. Но, похоже, второй дом надолго превратился в их единственное убежище. Хотя поблизости не протекало ни одного ручья, влагоуловители позволяли полностью обходиться без привозной воды, даже при отсутствии дождей. Насколько могли судить хозяева, за все время с начала постройки лесного приюта никто из посторонних не вторгался в их тихий уголок.