Дочь кузнеца
Шрифт:
Ощутить собственное кружево, почувствовать те места, где оно соединяется с перламутром - этим подобием кружева у воздуха, и потянуться сознанием вне собственного тела. Это Занила уже делала однажды. Но теперь ей не нужно было ничего, кроме самого воздуха.
Занила дотянулась до Кора - до этого теплого живого родного комочка. Разумного! Он узнал ее и обрадовался ей! "Не сейчас!" - послать ему даже не мысль, тень мысли. Занила немного отступила назад. Теперь самое сложное: представить, что вне собственного тела у тебя тоже есть руки. Наверное, можно было и по-другому. Но если ты
И это получилось! Перламутр повис на кружеве Кора, словно зацепившись за него. А потом стал растекаться, как могла бы вести себя какая-нибудь густая жидкость, обволакивая сияющие рыжие нити. Скрывая их под собой!
Время сложилось, как рушится вниз карточный домик. Занила вывалилась на первый уровень зрения. Госпожа Дарина заглянула под стул. Там было пусто. Если не считать немного пыли на полу.
– Здесь никого нет!
– голос надсмотрщицы звучал глухо из-за сдерживаемой ярости. Не поднимаясь с корточек, Дарина оглянулась на Ойю.
– Может быть, объяснишь мне, что ты там напридумывала?
– Он там! Я клянусь вам всеми Богами!
– рабыня приблизилась к ней, уже начиная чувствовать, что что-то пошло не так. Заглянула под стул, и ее руки вдруг начали дрожать.
– Он был там. Я говорю правду, госпожа Дарина! Этот маленький страшный зверек, который живет у Занилы! Она его куда-то успела спрятать!
– Ты куда-то спрятала своего зверька?
– госпожа Дарина посмотрела на Занилу. Судя по ее взгляду ей было искренне любопытно, что та скажет. Занила, которая только усилием воли заставляла себя стоять прямо и не шататься, настолько у нее кружилась голова, взглянула в глаза Дарины.
– Я тоже никого не вижу, госпожа Дарина, - правда и только правда. Хотя сейчас она могла бы врать сколько угодно - все равно ее взгляд не выразил бы ничего кроме усталого отупения.
– У нее живет зверек...
– рукоять хлыста врезалась в подбородок Ойи, заставив ее замолчать. Девочка, присевшая на корточки рядом с Дариной, от неожиданности потеряла равновесие и рухнула на спину, схватившись руками за лицо. Надсмотрщица упруго поднялась на ноги и, перехватив рукоять, распустила хлыст во всю длину. Первый удар пришелся по плечам. Ойя придушенно вскрикнула и попыталась свернуться калачиком, закрывая голову руками.
– Сейчас ты снимешь это красивое платье, - голос Дарины уже сорвался на крик, - а потом я объясню тебе, какие сказки лучше не пытаться мне рассказывать!
Словно струна лопнула на самом краю сознания Занилы. Она обернулась. По-прежнему сидя под стулом, Кор недовольно отряхивался и принимался вычищать шерстку, словно его испачкали чем-то материальным. Он снова стал видимым. А Заниле теперь оставалось лишь поверить в то, что это возможно.
А еще она думала о рабыне, такой красивой и надменной, скорчившейся
"А учиться вести себя на аукционе мы будем, похоже, в следующий раз".
* * *
1275 год от Сотворения мира.
Вплотную к окнам комнаты Нарила росли нартовые деревья. Толстые стволы, а за ними стена, окружающая школу. И вечер здесь уже наступил. Занила смотрела на эти деревья, словно в них было что-то интересное. Но даже гроздья цветов начинались выше. Только серо-коричневые стволы в серо-сиреневых сумерках.
– Найди своего врага, Нарил!
– О чем ты?
– старый раб недоуменно посмотрел на нее. Другой человек вскинул бы брови, но многочисленные шрамы от ожога сделали его кожу грубой и лишили лицо обычной человеческой мимики. Один раз Нарил рассказал своей "маленькой рабыне", как он получил все свои отметины. Эти были от факела, который его противник ткнул ему в лицо во время одного из боев. Тому гладиатору это не особенно помогло.
– Ты однажды сказал мне, что враги это хорошо: знаешь, зачем живешь.
– Ты помнишь это?
– искреннее удивление, которое тут же сменяется горечью собственных воспоминаний.
– Тогда ты не должна была забыть и другие слова: цель моей жизни совершенно иная!
Занила кивнула:
– Ты нашел себе хозяина и придумал цель - служить ему!
– Ты считаешь это недостойным, маленькая рабыня, рожденная свободной?
– издевка, сквозившая в голосе с лихвой заменяла недостаточную подвижность лица.
– Нет, - Занила искренне покачала головой.
– Но врага хотя бы можно убить!
– Я не предавал тебя!
– правая изуродованная рука Нарила безжизненно лежала на его коленях, а левой он отчаянно ерошил коротко стриженые волосы.
– Ты ведь для этого завела разговор? Я не рассказывал господину Дагару о твоем звереныше, и не моя это была идея, как удержать тебя!
Занила устало вздохнула и тоже провела рукой по волосам, стянула с них кожаный ремешок, позволила длинным прядям рассыпаться по плечам, закрыв ее лицо.
– И что дальше?
– Ничего. После аукциона Мабек Дагар отпустит его.
– Он отдаст его мне?
– взгляд темно-серых глаз из-под челки.
– Просто отпустит: вряд ли твоему новому хозяину, маленькая рабыня, понравится твой питомец!
Длинные светлые пряди скрывали ее лицо, но почему-то Нарил совсем не удивился, когда она произнесла:
– Я ведь могу уйти, просто оставив его? Дагар ведь это понимает?
– Ты сидишь здесь и разговариваешь со мной. И, кажется, уже больше никуда не торопишься.