Дочь куртизанки
Шрифт:
Юсуф принес чековую книжку, взял с письменного стола ручку, открыл ее и подал все это Рафику. Номан принял чек так, будто делал Рафику одолжение, прочел его и, нахмурившись, спросил:
— Сто рупий?
— Вам, вероятно, известно, что я сам получаю всего триста. Правда, я холост, но расходов набирается порядочно. — Рафик бросил чековую книжку на стол, закрыл ручку и пододвинул ее Юсуфу.
— Я полагал, что вы… гм… собрали это. У вас ведь большой круг знакомств…
— Верно, у меня много знакомых. И я часто собираю среди них пожертвования. Но почему, Номан, вы вспоминаете обо мне лишь тогда, когда ячейка нуждается в деньгах?
Номан встал.
— Вы говорите так, словно не считаете себя одним из нас. Ошибочен сам базис такого понимания.
— Если бы я не считал себя «одним из нас», — спокойно, не вставая с кресла, ответил Рафик, — я не стал бы отдавать ячейке заработанное своим трудом. А что касается базиса, то да, есть «ошибка» в базисе. Именно поэтому Индия больше какой бы то ни было другой страны созрела для революции.
Нахмурившись, Номан вышел из комнаты. Доктор Рафик взглянул на Юсуфа, и они рассмеялись.
— Подумай, пожалуйста, на досуге, — сказал Рафик, — над незавидным положением тех, кому дома приходится драться со своими друзьями, а вне дома — с врагами.
3
Было около одиннадцати часов вечера, в девятый день после новолуния. Луна бледным светом заливала землю, и длинные тени деревьев казались совсем черными. Проникая через переплетения ферм моста, лунный свет серебрил реку. В воде дрожало расплывчатое отражение луны, и лениво перекатывавшиеся волны будто баюкали луну на своей груди, тихонько напевая ей колыбельную песню. На улице Даммар, близ Лакнауского университета, стояла глубокая тишина. Лишь изредка с деревьев на берегу шумно срывались птицы, издавая пронзительный, как свист, крик, и улетали к реке. Иногда с одного телеграфного столба на другой перелетала летучая мышь. И снова воцарялась полная тишина.
Со стороны университета показался человек, быстро двигавшийся к Кайсарбагу. Он нес несколько книг, через руку был перекинут пиджак, который он снял, очевидно, из-за жары. Он был высок и хорошо сложен. При свете луны можно было различить его густые, черные с проседью волосы. По походке легко было догадаться о его силе. В другой руке у человека мигала зажженная сигарета. Он быстро перешел мост и уже хотел повернуть на улицу к Кайсарбагу, когда сзади раздался громкий повелительный крик: «Стой, рикша!» Он обернулся, посмотрел туда. Нигде не было видно рикши. Откуда же донесся крик? Он направился своим путем и тут же опять услышал:
— Стой, рикша!
Мимо него на огромной скорости пронеслась коляска велорикши. Следом мчались два велосипедиста. Рикша попал колесом в выбоину на дороге, и с колеса соскочила цепь. Велосипедисты догнали коляску и стали тащить из нее пассажира.
Человек положил пиджак и книги на землю, швырнул сигарету и поспешил туда.
— Кто такие? — Но его окрик никак не подействовал на тех двоих, продолжавших тянуть пассажира из коляски. Он подошел теперь настолько близко, что мог разглядеть несчастного. Похоже, что это был совсем мальчик — тоненькая, худенькая фигурка. Он еще заметил, что тот повязан черным платком… Широкие брюки и поверх всего этого шелковое покрывало. В лунном свете блестела
Велосипедисты оказались крепкими парнями. Сперва они ссадили рикшу и потом принялись за мальчика. Но этот худенький мальчишка творил чудеса: он сражался сразу с двумя. Человек подбежал к ним.
— Кто такие? Берегись!
В это время со стороны, противоположной университету, показался автомобиль голубого цвета, кузов ниже молдинга, и колеса были выкрашены в красное. Лицо водителя было закрыто надвинутой на лоб шляпой, задние сигнальные огни машины погашены. Вероятно, из-за того, что дорога была освещена луною, не были включены и передние фары. Машина с шумом проскочила в тот момент, когда высокий прохожий добежал до рикши, и чуть не сбила его с ног. Водитель выругался, и за автомобилем остался лишь шлейф дыма, вырывавшегося из выхлопной трубы.
Велосипедисты, увидев, что машина промчалась мимо, забеспокоились, вскочили на велосипеды и исчезли. Удирая, один из них толкнул велосипедом юношу-пассажира, и тот упал на землю. Рикша встал, стряхнул с одежды пыль и стал надевать цепь. Высокий человек подал юноше руку и помог ему встать. Рука пассажира показалась ему необыкновенно мягкой и нежной. Паренек стремительно отдернул ее, еще плотнее закутался в покрывало и, поправляя сбившийся платок, поспешил забраться в коляску. Высокий заметил и то, что в коляске, в ногах у юноши, стояла пишущая машинка и лежал узелок, в который, наверно, была увязана какая-то одежда.
Пассажир откинулся на спинку коляски, но промолчал. Он даже не поблагодарил своего спасителя. Он ничего не сказал: кто он, куда едет, откуда появились эти велосипедисты и что это за машина, хотя, судя по всему, машина, несомненно, имела к происшествию какое-то отношение. Высокий нагнулся и заглянул в коляску. От его взгляда не мог укрыться блеск глаз юноши. Это не был лихорадочный блеск, вызванный страхом, ужасом или болью. Это был естественный блеск. Невольно обращала на себя внимание и такая мелочь — все лицо юноши было темным, а кончик носа — совсем светлым.
Высокий обратился к рикше, а не к юноше:
— Ну что, поедешь один или проводить вас?..
И он заметил, как юноша изнутри коляски сделал знак рикше, который, очевидно, означал, что теперь нет никакой нужды провожать их.
— Нет, господин, — ответил рикша. — Теперь уже не страшно. Да и ехать нам только до улицы Лал Багх.
— Хорошо, я постою здесь минут пять-десять. Как только вы скроетесь за поворотом, я пойду.
Когда рикша был уже у поворота, человек повернулся к дереву, у которого оставил свои книги и пиджак. Не успел он сделать несколько шагов, как снова появилась голубая машина и на огромной скорости пронеслась мимо, подмяв под колеса пиджак и книги, будто на них водитель срывал зло за то, что ему пришлось упустить свою жертву.
Человек успел лишь выругаться.
Водитель выглянул, тусклый лунный свет на миг осветил его густые рыжие волосы. Прохожий не успел рассмотреть его лицо, машина исчезла.
Он присел на корточки и стал приводить в порядок свои книги. Содержимое одной папки было разбросано. Пришлось собирать по бумажке. Потом он отряхнул пиджак, бросил его на плечо, достал из кармана брюк сигарету, закурил и, задумавшись, побрел в сторону Кайсарбага.
4