Дочь кукушки
Шрифт:
– Но даже если принц окажется тем самым, – возразила Ви, – это всё равно не приведет в действие наш амулет. Разве не так?
Отец покачал головой:
– Нужно думать не только о себе, дорогая. Прежде всего, мы должны заботиться о благополучии Линарии. А амулет… Возможно, когда-нибудь мы узнаем и заклинание, которое им управляет. Быть может, кто-то из прежних владельцев много лет назад записал его в какой-нибудь книге.
Ви осторожно, как будто амулет был сделан не из серебра, а из стекла, протянула его мне.
Он был уже
Я положила его на левую ладонь, а правой погладила. Мне показалось, медведь зарычал, и я вздрогнула.
– Осторожнее, Лэйни! – воскликнула Вивьен.
– Мне кажется, уже довольно, – улыбнулся отец, радуясь, что мы восхищены в должной мере. – Я уберу его обратно в шкатулку.
Но я не двигалась с места. Я едва слышала, что он сказал.
Я никогда прежде не сочиняла стихов, а тут слова сами складывались в рифму. И я произнесла их – сначала мысленно, потом тихонько вслух. Смотрела я при этом на стоявшую на камине китайскую вазу.
Мгновение – и ваза покачнулась и рухнула на пол, рассыпавшись на тысячи мелких осколков.
Я охнула и едва не выронила амулет.
– Ох, уж эти сквозняки, – проворчал отец. – Положи медведя обратно, Лэйни! Думаю, сегодня мы уже достаточно налюбовались им.
Я послушно опустила амулет в шкатулку, и отец закрыл ее и понес ее обратно в свой кабинет. Ви устремилась вслед за ним, и Артур пошел в ту же сторону.
– Артур, подожди! – крикнула я.
Он остановился, обернулся.
– Что-то случилось, Лэйни? Ты побледнела.
Я подошла к нему поближе.
– Ты не находишь странным, что ваза упала как раз тогда, когда в зале был амулет?
Он задумался, но, кажется, не нашел взаимосвязи.
– Думаю, отец прав – это сквозняк.
Я фыркнула:
– Это была довольно тяжелая ваза. И она стояла здесь столько лет, невзирая на сквозняки. Ты вспомни – этот амулет позволяет перемещать предметы. Разве не так?
– Так, – кивнул он. – Но чтобы он заработал, нужно произнести заклинание.
– Именно! – подтвердила я.
Мог ли сработать как заклинание тот странный стишок, что пришел мне на ум? Или не мог? Мне стало страшно.
И мне уже не терпелось всё рассказать:
– Понимаешь, я подумала – а что, если придумать заклинание самим? Ну, ведь придумали же их когда-то раньше! И разве ты не обращал внимания, что текст заклинаний связан с самими амулетами? На лошадином амулете – конь с развевающейся гривой. И в заклинании – тоже про гриву! А в амулет, который для доспехов, вставлен обычный камень. И о камне же говорит заклинание! Вот я и сочинила что-то про медведя. И строчки как-то сложились сами собой. И я произнесла их – сама не знаю, зачем.
Я объясняла, захлебываясь словами, а Артур слушал очень внимательно.
– Ты их запомнила, эти строчки?
Я виновато покачала головой:
– Нет.
Артур смотрел на меня, не отрываясь.
–
Я судорожно закивала. Артур задумался. Я с волнением ждала его вердикта.
– Не будь ребенком, Лэйни! – наконец, улыбнулся он. – Никто из нас не способен придумывать заклинания! Ты просто переволновалась, и я могу тебя понять. Я и сам почувствовал что-то особенное, когда держал медведя в руках. А ваза… Это всего лишь совпадение. Ступай к себе в комнату, отдохни. И не забивай голову волшебными фантазиями. В Линарии давно уже нет настоящих магов!
Он вышел из зала. А я едва не расплакалась. Нет, я не обижалась на него. Он был прав – я вела себя как ребенок.
22. Дальнейшие опыты
Артур мне не поверил. Да на следующее утро мне и самой мои вчерашние фантазии казались глупостью. Конечно, можно был бы попросить отца снова дать мне амулет, но, боюсь, он бы отнесся к такой просьбе с непониманием и сказал бы, что столь ценный артефакт – не игрушка.
Я долго вспоминала тот стишок, что сложился накануне у меня в голове и, наконец, вроде бы вспомнила его. Мне не терпелось повторить вчерашний опыт.
Я не меньше получаса крутилась у отца в кабинете, когда он писал письмо в столицу.
– Ты что-то хочешь, Алэйна? – спросил он, услышав очередной мой тяжкий вздох.
Но я так и не решилась озвучить свою просьбу.
К нему в кабинет я вернулась после обеда, когда сам отец отправился на верховую прогулку. Я знала, что шкатулка хранится в тайнике, ключ которого папа всегда носил с собой. Но я не собиралась доставать шкатулку, я не имела на это права.
Но я наивно решила, что если амулет имеет такую силу, как написано в книге, то вряд ли эту силу способны заблокировать замки и прочие преграды.
Я всего лишь хотела попробовать…
Я сосредоточилась, как учил нас шевалье де Орсер (хоть какая-та польза от его уроков!) и шепотом произнесла заклинание. Вернее, это я считала, что оно – заклинание. При этом я буравила взглядом стоявший у отца на столе серебряный кубок. Для надежности я с большого расстояния даже взмахнула рукой.
Кубок упал и покатился по столу, разливая остатки вина на чистые листы бумаги.
Я испугалась так сильно, что шарахнулась в сторону и больно ударилась о шкаф.
Кажется, заклинание действительно работало. Но поразмышлять об этом я предпочла в другом месте.
Я трусливо сбежала из кабинета. Я еще не готова была рассказать всё отцу.
Уже у себя в комнате, забравшись в кровать, я снова и снова прокручивала эту сцену. Это было невероятно!
За ужином отец посоветовал нашей экономке мадемуазель Катрионе завести кота – он подумал, что кубок опрокинули мыши.
Эта тайна вертелась у меня на языке, но я по-прежнему хранила молчание. Я и радовалась тому, что произошло, и боялась этого.